https://lv.sputniknews.ru/20260925/kulbergs-otsenil-geograficheskiy-shtraf-ot-sosedstva-s-rf-v-1-mlrd-evro-v-god-34297460.html

Кулбергс оценил "географический штраф" от соседства с РФ в 1 млрд евро в год

Кулбергс оценил "географический штраф" от соседства с РФ в 1 млрд евро в год

Sputnik Латвия

В следующий период финансирования ЕС Латвии нужно получить семь миллиардов евро финансирования из фондов ЕС, потому что в настоящее время она терпит убытки в... 25.09.2026, Sputnik Латвия

2026-09-25T17:02+0300

2026-09-25T17:02+0300

2026-09-25T17:02+0300

новости политики латвии

андрис кулбергс

парламентские выборы

https://cdnq1.img.sputniknewslv.com/img/07ea/06/08/33364584_0:0:3072:1728_1920x0_80_0_0_304a5f319c0c4cb88681ad3bf3230429.jpg

РИГА, 25 сен — Sputnik. О "красных линиях" "Объединенного списка" при формировании следующей коалиции, основных факторах развития экономики страны и эффективного функционирования госуправления – премьер-министр Андрис Кулбергс в интервью латвийскому СМИ. - Из ваших публично высказанных мнений о госуправлении, а также о направлениях экономического развития можно сделать вывод, что вы были бы готовы возглавить правительство и в новом созыве Сейма. На этой неделе были опубликованы последние данные опроса общественного мнения — если там многое неясно относительно того, какие партии будут избраны, а какие нет, то в отношении ОС совершенно ясно – вы будете лидером выборов. Вы могли бы возглавить новое правительство? - Я пришел не пошутить в течение четырех месяцев. Было бы глупо тратить энергию только на то, чтобы занимать пост премьер-министра всего несколько месяцев. Я пришел, чтобы сделать работу. Поэтому – да, я был бы рад продолжить эту работу, если это важно для людей. В этом контексте важны несколько факторов: во-первых, каким именно будет результат выборов, во-вторых, президент сам решит, кого он выдвинет на пост премьер-министра, это его выбор. Так что это два необходимых условия. Да, я был бы готов продолжить работу, потому что невозможно осуществить перемены в столь короткие сроки. Если кто-то попытается утверждать нечто подобное, пожалуйста, покажите. Но я верю, что мы можем изменить привычный порядок и стать гораздо более эффективными и мощными, в том числе и в государственном управлении. - Следующий Сейм – тот, который изберет президента. На ваш взгляд, если вас выдвинут на пост премьер-министра, не окажется ли ОС в некотором смысле "в долгу" перед президентом? И, следовательно, у президента может быть больше шансов быть переизбранным в этой политической ситуации? - Вопрос о пожеланиях президента надо задать ему самому – готов ли он и хочет ли продолжать работать на этом посту. Наши отношения очень конструктивные. И у нас одинаковое мнение по одному вопросу – многолетняя ошибочная политика привела к огромным последствиям в госуправлении, и в этом виноваты политики. Со всеми недавними событиями вокруг главы Государственной канцелярии, скандалом в лесной промышленности и рядом других событий мы сделали все возможное, чтобы фактором выживания в госуправлении стало бездействие – не брать на себя ответственность, избегать ненужных рисков, разделить ответственность между многими. В результате, любой госслужащий будет стараться, чтобы любое, даже самое незначительное, решение оказалось в повестке дня правительства. Мы разбазариваем дорогостоящий ресурс… - Недавно в интервью генерального прокурора мы затронули тему в таких общих категориях – что вообще делать с Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией… Есть ли у вас мнение по этому вопросу? БПБК было создано в определенный политический момент, но нужен ли вообще тот БПБК, каким он был последние 5-8 лет? При этом БПБК находится под надзором премьер-министра. - Да, БПБК находится под надзором премьер-министра. С главой БПБК я встречался всего один раз – когда внезапно узнал, что он собирается покинуть свой пост. Это была единственная встреча, которую мне удалось с ним провести. Я бы с удовольствием согласился с тем, что отдел БПБК, ответственный за контроль над политическими силами, должен быть значительно расширен - они активно расследуют все, что должны, и так же активно должны расследовать и серьезные преступления. Но БПБК только выносит решения. Но если серьезно – в настоящее время все квалификационные требования и условия работы БПБК определяются законом. - Но чисто по-человечески и одновременно профессионально – я не хочу сейчас провоцировать бурю обвинений в ваш адрес, потому что вы влияете на кого-то своим мнением. Как вы считаете, каким должен быть БПБК, кто должен быть главой БПБК, на должность которого претендуют девять человек. Чтобы не приходилось читать, что БПБК не решает. - На этой должности должен быть сильный человек. Профессиональный и опытный руководитель – это важнейший фактор, поскольку коррупция в Латвии является проблемой. Давление со стороны СМИ, общества и лобби на эту должность огромно. Никто не хочет с этим сталкиваться, и необходима сильная личность, способная отстаивать свое мнение и ценности. - А почему у Бюро по защите Сатверсме и у Генпрокуратуры такой проблемы нет? - Потому что они не занимаются непосредственно делами о коррупции, а здесь речь идет о коррупционных вопросах, в которых финансовые интересы всегда пересекаются, и это публичные вопросы. И этот человек (глава БПБК – ред.) — публичная личность, которая должна иметь возможность говорить и объяснять общественности. Часто главе БПБК задают вопросы, на которые он по закону не может отвечать. Хотя до вынесения окончательного судебного вердикта действует презумпция невиновности, у общественности часто возникает желание публично судить. Мы — демократическая страна, мы не можем жить с историей о том, что "мне кажется, он вор…". За четыре года в политике я усвоил одну вещь — самую большую ошибку, которую мы совершаем: 80% дел не такие, какими кажутся, потому что правда другая, и в результате политики в Сейме, в правительстве принимают неверные решения, потому что они видят вещи по-другому. А здесь в соцсетях решение уже выносится еще до начала расследования, конечно. Но роль БПБК в этом отношении заключается в общении с общественностью и разъяснениях, чего раньше не хватало. Именно поэтому я активно общаюсь с общественностью, в том числе и по неудобным вопросам. И это было ахиллесовой пятой предыдущих лидеров БПБК – недостаток общения, поэтому, на мой взгляд, следующий глава БПБК должен быть сильным профессионалом с твердой волей, способным общаться. - Есть ли у ОС какие-либо "красные линии"? - Да. - Какие? - Прежде всего, не только партия, но и каждый депутат от партнеров по коалиции должен одобрить необходимые изменения на государственном уровне. Мы больше не можем жить а долг, мы должны сократить расходы, пересмотреть госаппарат, пересмотреть управление госкомпаниями, мы должны пересмотреть бюджет каждого министерства, включая закупки. И безопасность – это номер один – мы не должны повторять ошибок, допущенных за последние два года. Поэтому - никакой "Суверенной власти" и тому подобного… Я даже не могу представить, что мы могли бы сотрудничать с такими политическими силами. Вы наверняка спросите о "Латвии на первом месте". Ответ будет – нет. Почему? Потому что эта партия недавно выдвинула Юлию Степаненко своим кандидатом на пост президента… если в эту партию входят барташевичи, которые не только симпатизируют Кремлю и прославляют русскую риторику 9 мая, но и довели город до финансового банкротства и до сих пор этим гордятся… Нет! С этими обещаниями сотрудничества с Россией, обещаниями всевозможных скидок… И я говорю не только об идеологических вещах, я говорю и об элементарных вещах, которые обещают избирателям, и которые они, вероятно, захотят выполнить… - Если предположить, что все партии, находящиеся сейчас у власти в этом созыве, включая возглавляемую вами коалицию, войдут в Сейм, видите ли вы какие-либо возможности для качественного сотрудничества, учитывая нынешнюю взаимную риторику, которая уже балансирует на грани оскорблений, включая резкие обмены словами даже между членами правительства? Конечно, это предвыборный период и соответствующая риторика, но все же… - Хочу сказать, что я не собираюсь сейчас ничего гадать. Картину придется складывать из тех кусочков пазла, которые будут на руках. Это был не выбор – хочу, не хочу. Это результат того, что можно было сделать за девять дней. Тогда это был компромисс, потому что стране абсолютно необходима были политическая стабильность и безопасность. И из-за сжатых сроков, в некотором смысле, было меньше возможностей для разработки качественной правительственной декларации. На этот раз, если мне представится такая возможность, я уделю очень пристальное внимание декларации, которая будет намного короче, потому что, вопреки всему, в ней нужно будет определить, откуда возьмутся средства на ее финансирование. И четко сформулировать цели реформ. Работа над декларацией будет более продолжительной, детальной и конкретной. При этом следует заключить, что сегодняшняя ситуация демонстрирует неспособность ответить перед избирателями. Это довольно наглядный пример того, как политики следуют только за рейтингами. Это самая большая ошибка политиков. Да, перед выборами это важный элемент, но в повседневной жизни это огромная ошибка, потому что можно внезапно изменить свое мнение, не придерживаясь своих планов. Уже на следующий день в "Твиттере" политики меняют свое мнение – ну, это не политическая позиция. - В Латвии политически принято, что министр финансов является членом партии премьер-министра и, в некотором смысле, руководит и контролирует процессы. Для достижения ваших целей, какие министерства должны возглавлять люди, представляющие вашу политическую силу? - Поскольку наша позиция в первую очередь направлена на экономическое развитие, сегодня самая большая ошибка заключается в том, что министерство финансов развивает экономику – получается, что страной управляет бухгалтер, о развитии страны думает бухгалтер. Это неправильно. Прежде всего, необходимо сократить количество министерств. - На сколько? - Идеальным вариантом было бы сокращение с нынешних 14 до 11, перенаправив все, что укрепляет экономику. Нельзя позволять Минфину определять ход экономического развития. Это означает, что Минэкономики является важным элементом, но не единственным министерством, от которого это зависит. На мой взгляд, вопросы, касающиеся освоения европейских фондов, должны быть гораздо больше связаны с экономикой – куда наиболее эффективно инвестировать деньги. Это в определенной степени связано с рисками. А Минфин больше думает о сборе налогов, не задумываясь о том, какой будет отдача от вложенных евро. Следующий важный аспект – наука, но она находится под надзором Минобразования. При этом наша наука не синхронизирована с экономикой, предпринимательством. Мы мыслим отстраненно, не проводятся исследования в направлениях, где мы сможем заработать деньги в будущем – за счет патентов, высокотехнологичной продукции. То же самое относится и к профессиональному образованию – мы делаем упор на академическое высшее образование, в то же время все больше испытываем нехватку квалифицированных специалистов, например, сварщиков. - Какие министерства можно было бы реорганизовать? - На мой взгляд, функции Минблага и Минздрава во многом пересекаются и затрагивают очень схожие вопросы. Я не вижу необходимости гнаться за "зеленым курсом" в его нынешнем виде – это обходится нам в 1,5 процентных пункта ВВП (снижая его объем). Я предполагаю, что Минклимата и энергетики следует снова интегрировать в Министерство умного управления и регионального развития. Но я не рассматриваю этот вопрос настолько элементарно, я считаю его второстепенным по отношению к необходимому экономическому прорыву. - Я давно не был в здании Кабмина, и первым сюрпризом для меня стала пустота. - Да? Вам тоже? Я чувствовал то же самое. - Это последствия удаленной работы? - Для меня это был один из первых сюрпризов. Прежде всего, я понятия не имел, что здесь работает так много сотрудников, потому что визуальное восприятие совершенно другое. Лучший пример — это проверка пожарной сирены, которая проводилась здесь пару недель назад. На улицу вышли около 34 человек, а всего там работает 178 человек. - Это какие-то последствия пандемии COVID-19, когда большинство людей работали удаленно? - У меня не хватило времени, и к тому же проблематично, что до сих пор нет главы Госканцелярии, с которым можно было бы обсудить этот вопрос, но вопросов у меня много. Это просто пример того, как ситуация зашла слишком далеко, это не значит, что я против удаленной работы. Конечно, нет, это еще и эффективный способ привлечения людей из регионов. Я очень хорошо вижу результаты удаленной работы в юридической сфере — юристу не нужно каждый день сидеть на рабочем месте, он может очень эффективно работать из дома, как и представители других профессий. Я знаю, что у Службы государственных доходов имеется хороший опыт в этом отношении – ее сотрудники рассредоточены по всей Латвии. Есть много примеров, где это работает. Но в целом, судя по моему опыту в бизнесе – я когда-то руководил множеством команд, человек не всегда способен контролировать себя, быть высокодисциплинированным, и кроме того — если у вас нет среды для общения, вы уже не можете полностью следить за всеми нюансами. У нас примерно одинаковые средние зарплаты в государственном и частном секторах – 1897 евро в частном и 1893 евро в государственном. Это означает, что конкуренция между работодателями уравнялась, но 83% сотрудников госсектора оцениваются, и если работа выполнена хорошо, то им предоставляется 10 дополнительных дней оплачиваемого отпуска. В реальности это половина месячной зарплаты, а мы хотим поговорить о производительности в госуправлении… Во-первых, мы дарим эти отпускные дни, во-вторых, мы видим, что работа часто удаленная, в-третьих, мы видим, что по пятницам работа продолжается до 15:30. Вдобавок ко всему этому, мы видим, что люди долгое время нетрудоспособны, но, как мне сообщает пресс-служба, в том, как эти люди "болеют", можно убедиться на их страницах в соцсетях. Все это вместе дает мне четкое представление о том, что работать легко, заставляет меня задавать много вопросов о том, действительно ли мы настолько продуктивны и эффективны, и тогда мы переходим к нашим цифрам в экономике. Согласно данным ОЭСР, в Латвии 24% всех работников заняты в госсекторе, тогда как в среднем по странам ОЭСР этот показатель составляет 18%. И здесь мы сталкиваемся с проблемами. Еще один актуальный вопрос – в экономике Латвия в настоящее время движется в совершенно противоположном направлении по сравнению с Литвой и Польшей. Например, государственное вмешательство в экономику в период с 2020 по 2026 год увеличилось с 38% до 46%. За шесть лет мы нарастили государственное вмешательство в экономику, а так быть не должно – государство плохо управляет, государство не экспортирует. Но мы создали в Латвии целый слой компаний, которые живут за счет госзаказов. Если оценивать эти компании, то, по сути, их повседневная жизнь полностью зависит от закупок, у них нет другого бизнеса или клиентов, 80-90% своей жизни они живут за счет госзаказов. Это самая неэффективная форма, и такая компания будет зависеть от нее, чтобы получить выгоду в краткосрочной перспективе. Здесь мы подходим к следующей проблеме – госзаказы у нас выполняются на 14,3% – услуги и товары, – в то время как средний показатель по Европе составляет 13,6%. Мы выше среднего показателя по Европе! И еще один интересный показатель – бюджетные расходы увеличились на 79,3%, а ВВП вырос на 55,6%, то есть экономика не успевает за расходами. И здесь мы можем подвести итог по поводу сотрудников госуправления: в экономике, основанной на государственном вмешательстве, корабль движется в неправильном направлении. - Говоря более понятным языком, сколько денег мы можем сэкономить, оптимизировав госуправление? - В государственных бюджетных учреждениях занято 60,5 тысячи сотрудников. Эти учреждения ежегодно обходятся государству в 206 миллионов евро, большую часть этой суммы составляют зарплаты сотрудников (144 миллиона евро). Мы могли бы уволить все госуправление, но кто-то должен выполнять эту работу, поэтому это неверное решение. На самом деле, нам нужно уменьшить зависимость от госзакупок, которая в некотором смысле способствует паразитической форме бизнеса. Яркий пример — закупки информационных технологий: мы получаем деньги ЕС, добавляем еще денег из бюджета, есть компании, которые предлагают свои услуги только государству, и качество этих услуг не всегда соответствует требованиям — это не уменьшает человеческий труд, их использование не всегда удобно и просто, и вдобавок ко всему этому есть ежегодные расходы на техническое обслуживание в несколько сотен евро, которые к тому же теперь финансируются только из госбюджета. На мой взгляд, все эти заказы следует размещать у самодостаточных, экспортно-ориентированных компаний, имеющих множество клиентов в различных отраслях. - Но как сломать эту систему? Она существует уже много лет, и все в ней чувствуют себя хорошо. - Верно… Во-первых (мы это уже сделали), мы ввели мораторий на закупки в сфере ИКТ, а также на все крупномасштабные закупки в других областях, а во-вторых, мы должны сделать эти закупки абсолютно прозрачными, как это происходит в Литве — чтобы у вас был публичный доступ ко всем данным и информации, а не как у нас, когда доступ к информации настолько сложен, что к ней невозможно толком добраться. Любой заинтересованный должен иметь возможность получить всю информацию о любом проекте государственных закупок как можно быстрее и проще. В данный момент я — премьер-министр — не могу докопаться до данных, мне неясно, как обстоят дела с закупками. А в этих закупках доступно и финансирование ЕС, и здесь мы подходим к следующей проблеме — мы постоянно поглощаем деньги ЕС. Помните, предыдущие министры финансов говорили нам, какой процент финансирования ЕС освоен, что нам нужно осваивать финансирование ЕС. Но в реальности мы даже не знаем, как его освоить, это уже проблема. Если мы не будем их осваивать, это уже проблема, но все вращается вокруг слова "осваивание". А что это значит? В итоге мы начинаем "съедать" это финансирование, а не использовать его эффективно. И никого не интересует факт, что потом ни один "освоенный" евро ничего не принесет взамен – свая останется в Даугаве как свая, от которой никто не получит выгоды. И эту тенденцию нужно полностью прервать – любое финансирование ЕС должно служить интересам государства и национальной экономики. Если эти интересы удовлетворить нельзя, лучше вообще не брать это финансирование, потому что в каждый проект нам приходится добавлять государственное софинансирование в размере 15%, 20%. Я не говорю, что все проекты бессмысленны, но нам нужно пересмотреть наше отношение к этому вопросу. Если у нас нет сильной экономики, у нас не будет ничего другого, включая то, что необходимо для безопасности. Мы можем брать деньги в долг на короткий срок за счет будущего и инвестировать в безопасность, но мы не можем делать это постоянно. - А есть ли у нас вообще возможность еще увеличить внешний долг? Ведь общий объем заимствований уже огромен. - Нет! Это и есть та пугающая картина. И мы еще не проработали ее, потому что у нас еще не было времени начать работу над бюджетом на следующий год. Все это было реализовано предыдущим правительством. Есть утвержденный бюджет, который фиксирует доходы и расходы, но есть потребности, которые уже не обеспечены финансовыми средствами. Поэтому нам еще нужно где-то найти миллионы евро в дополнение к сумме кредита. Правительство во главе с Эвикой Силиней взяло на себя другие обязательства, в том числе повышение зарплат учителей, но без какого-либо финансового обеспечения. - Обещание, написанное в облаках? - Это не просто обещание, оно юридически зафиксировано в документах, утвержденных правительством. В заявлении моего правительства также упоминаются различные обязательства, но они нигде не зафиксированы в утвержденных документах с указанием необходимого финансирования, и мы этого делать не будем. Эти деньги нужно где-то найти. Итак, мы больше не можем брать в долг, как вы правильно заметили, потому что наш потолок уже достигнут. Поэтому, когда я встречаюсь с избирателями, я им говорю: если кто-то из партии обещает молочные реки в кисельных берегах, то первый вопрос, который нужно им задать: как они покроют существующие обязательства или от каких обещаний они откажутся? Во-вторых: скажите, где мы возьмем деньги для покрытия этих потребностей. Единственное решение — стальной хваткой пересмотреть расходы абсолютно во всех областях. Второй шаг — в следующий период финансирования ЕС мы должны постараться получить семь миллиардов евро финансирования из фондов ЕС, потому что в настоящее время мы терпим убытки в размере одного миллиарда евро в год. Как я это называю, это наш географический штраф — мы получаем меньше инвестиций, поэтому наш ВВП на 1,9 процентных пункта ниже только из-за географического положения Латвии. - В отношении наших восточных соседей... - …да. У нас меньше инвестиций, медленнее экономическое развитие, меньше туризма и меньше уверенности людей в будущем. Все это влияет на нас на миллиард евро по сравнению с остальной Европой. И у нас на 3,7 процентных пункта выше инфляция, чем в Европе. Таким образом, мы платим больше за товары и получаем меньшую экономическую отдачу, плюс мы занимаем и инвестируем больше денег в безопасность внешних границ Европы, но товары, которые мы покупаем для этих целей, мы покупаем в крупных странах — Франции, Испании, Германии. Мы напрямую разогреваем их экономику, в то время как им на эти цели приходится тратить меньше. По этой причине я инициировал единую коалицию всех трех балтийских стран и привлек к ней Финляндию и Польшу, потому что эта проблема касается всех нас. И еще один важный момент — нам нужно зарабатывать деньги. - Есть ли у нас, как у страны, включая вас, политиков, видение того, где и чем мы хотим быть через десять лет? - Я бы очень осторожно относился к десятилетней перспективе. Раньше можно было планировать на такой длительный срок, но сейчас, на мой взгляд, нам следует рассматривать это в контексте избирательного цикла – четыре года, и, если повезет, еще четыре года. Но я хотел бы, чтобы за четыре года мы сократили государственное вмешательство в экономику на 10 процентных пунктов. Это тесно связано с историей госкомпаний и их вмешательством в экономику, включая их модель управления. Их всех нужно отдалить, потому что мы их выживаем всухую. И этими компаниями нужно управлять профессионально. Именно поэтому ОС видит этот механизм управления в Латвийском фонде развития с профессиональным управлением. Не каждая компания участвует в "конкурсе красоты" на фондовой бирже, а этот фонд ищет финансирование и профессионально управляет государственными и муниципальными компаниями. И второе – у нас уже есть доступ к новой отрасли, в которой мы можем стать лидерами. - Военная промышленность? - Да. Если взять два миллиарда евро, то есть сумму, которую нужно инвестировать ежегодно, то 40% из них должны пойти на нужды латвийской военной промышленности. Эти деньги нельзя проедать – нельзя накупить вооружение, к которому нет боеприпасов. Гарантированный спрос на продукцию этой отрасли будет как минимум в течение следующих 5-10 лет, у нас есть гарантированный покупатель, для которого цена даже не будет решающей, потому что ему нужна продукция. Эта отрасль не так сильно зависит от геополитических событий или нашего географического положения. Хороший пример – соглашение с Украиной о производстве беспилотников, в котором уже участвуют пять компаний, получивших разрешение на использование своего опыта и решений, что означает возможность очень скоро начать производство беспилотников в Латвии. А в военной промышленности мы можем стать лидерами специализации в определенных нишах, в том числе за счет довольно быстрого наращивания экспортных возможностей.

https://lv.sputniknews.ru/20260924/koalitsiya-obedinennogo-spiska-i-lpm-vozmozhna-s-kuchinskisom-v-premerakh-34288503.html

https://lv.sputniknews.ru/20250902/kazaks-ekonomiya-gosbyudzheta--luchshiy-variant-reshit-finansovye-problemy-30985926.html

https://lv.sputniknews.ru/20260910/natsblok-priznal-on-soglasen-na-koalitsiyu-so-shlesersom-34172150.html

https://lv.sputniknews.ru/20260715/latviya-kupila-drony-a-vzryvchatku-k-nim---net-silinya-o-tom-kak-rabotal-ministr-oborony-33704895.html

2026

Новости

ru_LV

новости политики латвии, андрис кулбергс, парламентские выборы