https://lv.sputniknews.ru/20260616/ne-kazhdyy-gotov-k-zadache-ubit-kak-v-armii-otsenivayut-psikhicheskoe-zdorove-33447628.html
Не каждый готов к задаче "убить". Как в армии оценивают психическое здоровье
Не каждый готов к задаче "убить". Как в армии оценивают психическое здоровье
Sputnik Латвия
Латвии нужны профессионально подготовленные военные, ополченцы и резервисты. Однако уже много лет говорится о большом количестве людей, которым отказывают в... 16.06.2026, Sputnik Латвия
2026-06-16T17:17+0300
2026-06-16T17:17+0300
2026-06-16T17:17+0300
новости латвии
национальные вооруженные силы
призыв
солдаты
психическое здоровье
https://cdnq1.img.sputniknewslv.com/img/07ea/04/17/32864690_0:160:3070:1887_1920x0_80_0_0_2596bbf4b6aa7cc5f5f25284690826fe.jpg
РИГА, 16 июн — Sputnik. Некоторые из тех, кого не принимают на службу гособороны или даже на обучение резервистов, получают отказ из-за проблем с психическим здоровьем. Илзе (имя изменено) обратилась к психиатру в 2017 году из-за нарушений сна: "Жизнь в доме с тонкими стенами ситуацию только усугубила. Днем мне было плохо, ночью я не могла спать. И я поняла, что, вероятно, мне нужны лекарства. Я еще немного сгустила краски в надежде получить препараты посильнее, но в итоге мне прописали относительно мягкие антидепрессанты. Теперь я уже и не помню, какие именно". Вскоре после начала СВО на Украине Илзе решила подать заявку на обучение резервистов в Вооруженных силах Латвии. Тут она столкнулась с неожиданной проблемой – визит к врачу несколько лет назад стал препятствием для начала обучения. Поскольку у женщины физических проблем нет, она просмотрела свой профиль в системе "Э-здоровье" и теперь уверена – ранее поставленный врачом диагноз дистимии оказался решающим. Это хроническое депрессивное состояние, недостаточно тяжелое для выявления гипоманиакальных или легких депрессивных эпизодов. Иногда диагноз присутствует формально, хотя за ним ничего не кроется. Женщина уже давно не обращалась к психиатру и свое эмоциональное состояние оценивает как стабильное, но поставленный ею диагноз напомнил ей о мифическом черном списке. "Я понимаю, что мне следует пойти и попросить закрыть запись, но, вероятно, надежд вырваться из этого списка нет", — говорит Илзе. Психиатр Марис Таубе, глава Латвийской психиатрической ассоциации и заведующий клиникой Национального центра психического здоровья Veldre, пояснил, что иногда упоминаемый черный список, официально называемый "Реестр пациентов с определенными заболеваниями", когда-то был создан в целях статистики, однако, поскольку он "начал использоваться ненадлежащим образом", ассоциация в настоящее время пытается его упразднить. "Мы больше не предоставляем никаких данных, устное распоряжение руководства было дано уже год назад. На практике этот реестр больше не работает, но там есть некоторая информация за последние четыре-пять лет", – рассказал Таубе. Однако размещение информации о пациенте на сайте Латвийского центра цифрового здоровья E-veselība является обязательным. Среди прочего там указывается как диагноз, так и информация о назначенных лекарствах. Майор Сандис Степиньш, председатель Центральной медицинской экспертной комиссии НВС, подтвердил, что при получении заявления на любую из должностей – на службе гособороны, в Земессардзе, в резерве – также рассматривается и оценивается информация о кандидате, содержащаяся в E-veselība. Кроме того, медосмотры кандидатов на все должности практически одинаковы. При этом, он подчеркнул, решение всегда принимается индивидуально. "Самый ошибочный вопрос, когда речь идет о медицинских осмотрах в армии, – с какими диагнозами вы не принимаете на службу? Это не так! – отметил Степиньш. – Конечно, есть серьезные диагнозы. С шизофренией мы не возьмем, мы не примем людей с диабетом 1-го типа. Нужно везде смотреть, потому что бывает так, что формально диагноз как будто есть, а под ним ничего нет", – объяснил он. "Конечно, всегда будет определенный процент ошибок, когда кого-то не принимают, потому что кажется – вот, у него диагноз, скорее всего, ничего хорошего из этого не выйдет. Но мы действуем более осторожно, потому что у нас уже был негативный опыт", – рассказал Степиньш о подходе к медицинским осмотрам кандидатов в военные. Старый диагноз – не приговор Психолог, пожелавший остаться анонимным, рассказал историю своего клиента, молодого человека, который также пытался подать заявку на обучение резервистов. Он прошел первый этап отбора, но в анкете перед медосмотром честно указал, что принимает антидепрессанты. Ему отказали, указав, что ему следует обратиться к своему психиатру и попросить дополнительную справку о годности к службе. "Если бы был достаточно настойчив, меня бы, наверное, взяли", – вспоминает психолог слова молодого человека. Комментируя эту ситуацию, Степиньш подтвердил – перед медосмотром кандидат должен заполнить анкету о психическом здоровье. Особое внимание уделяется тем, у кого диагностированы невротические, стрессовые и соматоформные расстройства. Однако информация, полученная из анкет, не дискриминирует кандидатов. "Если отмеченный человек демонстрирует довольно плохую картину, это не означает, что он автоматически будет признан непригодным. Его осматривает психиатр, который тщательно собирает анамнез. Проводится длительная и обстоятельная беседа", – рассказал он. Информация, которая появляется в E-veselība о назначенных лекарствах, таких как антидепрессанты, сама по себе не означает отказ. Важно учитывать контекст — какие именно, как давно, как часто, говорит Степиньш. Но что следует делать в случае с Илзе или пациентом, упомянутым психологом? Степиньш предложил обжаловать полученные решения: "Конечно, нужно учитывать, что ответ не будет быстрым, потому что у нас их очень много. Ресурсы ограничены. Мы рассматриваем, сколько можем. Мы можем и позвонить человеку, и посмотреть данные пациента. И сделать выводы на основе этого". Степинш отметил, что к апелляции должно прилагаться заключение лечащего психиатра о текущем состоянии здоровья. "Конечно, я не могу сказать, что решение будет положительным, потому что одно дело, что говорят пациенты, другое – что видишь ты. Иногда, конечно, человеку не нравится такое решение, но это не значит, что оно неправильное". При этом, отметил медик, большинство апелляций рассмотренных им, были с положительным решением. Рассказывая о своем опыте, психолог отметила, что серьезной проблемой со стороны НВС является коммуникация относительно причин отказа. "Моему клиенту пришлось много фантазировать о том, почему он получил такой ответ. Это "нет" необходимо объяснить. Например, недостаточно баллов для набора или не соблюдены критерии, поэтому приходите в следующий раз, или – "мы не рекомендуем". Жесткий режим и миссия по уничтожению Индивидуальный процесс оценки, проводимый в рамках подготовки резервистов, подтверждает опыт Инесе (имя изменено). Она проходила тестирование летом прошлого года во время обучения и вспомнила анкеты, заполненные перед медицинским осмотром. "Я довольно откровенно рассказала там, что 15 лет назад недолго принимала антидепрессанты, а также несколько раз работала с психотерапевтами", — не скрывала Инесе. Во время медицинского осмотра психиатр более подробно расспросил о том, что там было указано, и женщина честно ответила: "Мне было грустно, и я хотела с кем-нибудь поговорить, чтобы было не так плохо". Больше ее об этом не спрашивали. "На меня смотрели с подозрением. С одной стороны, это понятно, ведь этим людям дают оружие", — сказала она, но отметила, что во время крайне короткого визита ее не покидало чувство "что ты не в себе", потому что нормальный человек так не поступает. "Существуют огромные предрассудки по отношению к людям, которые обращаются за такого рода помощью. С таким же успехом я могла солгать и ничего об этом не сказать. Я предполагаю, что многие молчат. Не говоря уже о тех, кто живет в тревоге и даже не подозревает, что что-то не в порядке", — говорит Инесе. На вопрос о том, как прошли трехнедельные интенсивные тренировки и что, по ее мнению, может быть фактором риска для людей, например, с признаками депрессии и тревоги, женщина ответила, что ей самой тренировки понравились, но указывает на интенсивный режим, который резко контрастирует с ее обычной повседневной жизнью: "Абсолютно никакого самоопределения. Вставать в шесть утра, в 6:10 уже зарядка, и так до половины десятого вечера, а в десять уже нужно ложиться спать. Сон – это тоже обязанность". Много чужих людей, незнакомая обстановка, относительно строгий распорядок дня. Думаю, это может вызвать некоторые трудности". Степиньш также указывает на влияние этого режима на людей с психологическими проблемами. "Конечно, бывали слегка истеричные люди, которые не понимают, чего хотят, и ясно – если их допустить на службу, будут "сопли и слезы". Они действительно хотят, но когда попадают в армию, только тогда проявляется эта среда. Подразделение отправляет их на проверку, потому что они обещают там наделать всякие ужасные вещи. Потом ты его отправляешь на экспертизу, и там-то все и всплывает. Но это все стоит денег", – рассказал он. "Солдат должен сделать противника неспособным к бою — ранить, убить. Это сложная задача. Прежде всего, это означает чрезвычайно серьезные психологические и физические требования", – объяснил Степиньш. Имеет смысл пересмотреть критерии Тем не менее примеры Илзе и молодого человека, упомянутого психологом, показывают, что иногда отсеивают и тех, для кого ранее установленный диагноз может быть уже неактуален. "В любом случае тут нужна какая-то дополнительная оценка, все это нужно выяснить — принимаете ли вы лекарства, наблюдается ли стабильная ремиссия? Я думаю, многие способные, умные, квалифицированные, физически здоровые люди не обращаются именно по таким причинам", – считает Таубе, глава Латвийской психиатрической ассоциации. Он признает, что кто-то может даже решить не обращаться за помощью и не получать лечение из-за слишком высоких требований, а это еще хуже. "Однако я хотел бы, чтобы к этим противопоказаниям относились немного гибче, исходя из реального состояния здоровья пациента", — объяснил он, указывая на то, что отрасли все еще необходимо лучше понимать, что и как оценивать в связи с военной службой. "В резерве или, например, в Земессардзе это, наверное, можно было бы смягчить". Степиньш также добавил, что это непростые вопросы и их нужно рассматривать по отдельности, если позволят ресурсы.
https://lv.sputniknews.ru/20240126/pochemu-tret-latviyskikh-prizyvnikov-ne-popadayut-v-armiyu-27095842.html
https://lv.sputniknews.ru/20240503/sto-soldat-prizvannykh-na-sluzhbu-gosoborony-reshili-ostatsya-v-armii-27823959.html
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Новости
ru_LV
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
новости латвии, национальные вооруженные силы, призыв, солдаты, психическое здоровье
новости латвии, национальные вооруженные силы, призыв, солдаты, психическое здоровье
РИГА, 16 июн — Sputnik. Некоторые из тех, кого не принимают на службу гособороны или даже на обучение резервистов, получают отказ из-за проблем с психическим здоровьем.
Илзе (имя изменено) обратилась к психиатру в 2017 году из-за нарушений сна: "Жизнь в доме с тонкими стенами ситуацию только усугубила. Днем мне было плохо, ночью я не могла спать. И я поняла, что, вероятно, мне нужны лекарства. Я еще немного сгустила краски в надежде получить препараты посильнее, но в итоге мне прописали относительно мягкие антидепрессанты. Теперь я уже и не помню, какие именно".
Вскоре после начала СВО на Украине Илзе решила подать заявку на обучение резервистов в Вооруженных силах Латвии. Тут она столкнулась с неожиданной проблемой – визит к врачу несколько лет назад стал препятствием для начала обучения. Поскольку у женщины физических проблем нет, она просмотрела свой профиль в системе "Э-здоровье" и теперь уверена – ранее поставленный врачом диагноз дистимии оказался решающим. Это хроническое депрессивное состояние, недостаточно тяжелое для выявления гипоманиакальных или легких депрессивных эпизодов.
Иногда диагноз присутствует формально, хотя за ним ничего не кроется.
Женщина уже давно не обращалась к психиатру и свое эмоциональное состояние оценивает как стабильное, но поставленный ею диагноз напомнил ей о мифическом черном списке. "Я понимаю, что мне следует пойти и попросить закрыть запись, но, вероятно, надежд вырваться из этого списка нет", — говорит Илзе.
Психиатр Марис Таубе, глава Латвийской психиатрической ассоциации и заведующий клиникой Национального центра психического здоровья Veldre, пояснил, что иногда упоминаемый черный список, официально называемый "Реестр пациентов с определенными заболеваниями", когда-то был создан в целях статистики, однако, поскольку он "начал использоваться ненадлежащим образом", ассоциация в настоящее время пытается его упразднить. "Мы больше не предоставляем никаких данных, устное распоряжение руководства было дано уже год назад. На практике этот реестр больше не работает, но там есть некоторая информация за последние четыре-пять лет", – рассказал Таубе.
Однако размещение информации о пациенте на сайте Латвийского центра цифрового здоровья E-veselība является обязательным. Среди прочего там указывается как диагноз, так и информация о назначенных лекарствах.
Майор Сандис Степиньш, председатель Центральной медицинской экспертной комиссии НВС, подтвердил, что при получении заявления на любую из должностей – на службе гособороны, в Земессардзе, в резерве – также рассматривается и оценивается информация о кандидате, содержащаяся в E-veselība. Кроме того, медосмотры кандидатов на все должности практически одинаковы.
При этом, он подчеркнул, решение всегда принимается индивидуально. "Самый ошибочный вопрос, когда речь идет о медицинских осмотрах в армии, – с какими диагнозами вы не принимаете на службу? Это не так! – отметил Степиньш. – Конечно, есть серьезные диагнозы. С шизофренией мы не возьмем, мы не примем людей с диабетом 1-го типа. Нужно везде смотреть, потому что бывает так, что формально диагноз как будто есть, а под ним ничего нет", – объяснил он.
"Конечно, всегда будет определенный процент ошибок, когда кого-то не принимают, потому что кажется – вот, у него диагноз, скорее всего, ничего хорошего из этого не выйдет. Но мы действуем более осторожно, потому что у нас уже был негативный опыт", – рассказал Степиньш о подходе к медицинским осмотрам кандидатов в военные.
Старый диагноз – не приговор
Психолог, пожелавший остаться анонимным, рассказал историю своего клиента, молодого человека, который также пытался подать заявку на обучение резервистов. Он прошел первый этап отбора, но в анкете перед медосмотром честно указал, что принимает антидепрессанты. Ему отказали, указав, что ему следует обратиться к своему психиатру и попросить дополнительную справку о годности к службе. "Если бы был достаточно настойчив, меня бы, наверное, взяли", – вспоминает психолог слова молодого человека.
Комментируя эту ситуацию, Степиньш подтвердил – перед медосмотром кандидат должен заполнить анкету о психическом здоровье. Особое внимание уделяется тем, у кого диагностированы невротические, стрессовые и соматоформные расстройства. Однако информация, полученная из анкет, не дискриминирует кандидатов. "Если отмеченный человек демонстрирует довольно плохую картину, это не означает, что он автоматически будет признан непригодным. Его осматривает психиатр, который тщательно собирает анамнез. Проводится длительная и обстоятельная беседа", – рассказал он.
Информация, которая появляется в E-veselība о назначенных лекарствах, таких как антидепрессанты, сама по себе не означает отказ. Важно учитывать контекст — какие именно, как давно, как часто, говорит Степиньш.
Но что следует делать в случае с Илзе или пациентом, упомянутым психологом? Степиньш предложил обжаловать полученные решения: "Конечно, нужно учитывать, что ответ не будет быстрым, потому что у нас их очень много. Ресурсы ограничены. Мы рассматриваем, сколько можем. Мы можем и позвонить человеку, и посмотреть данные пациента. И сделать выводы на основе этого".
Степинш отметил, что к апелляции должно прилагаться заключение лечащего психиатра о текущем состоянии здоровья. "Конечно, я не могу сказать, что решение будет положительным, потому что одно дело, что говорят пациенты, другое – что видишь ты. Иногда, конечно, человеку не нравится такое решение, но это не значит, что оно неправильное". При этом, отметил медик, большинство апелляций рассмотренных им, были с положительным решением.
Рассказывая о своем опыте, психолог отметила, что серьезной проблемой со стороны НВС является коммуникация относительно причин отказа. "Моему клиенту пришлось много фантазировать о том, почему он получил такой ответ. Это "нет" необходимо объяснить. Например, недостаточно баллов для набора или не соблюдены критерии, поэтому приходите в следующий раз, или – "мы не рекомендуем".
Жесткий режим и миссия по уничтожению
Индивидуальный процесс оценки, проводимый в рамках подготовки резервистов, подтверждает опыт Инесе (имя изменено). Она проходила тестирование летом прошлого года во время обучения и вспомнила анкеты, заполненные перед медицинским осмотром.
"Я довольно откровенно рассказала там, что 15 лет назад недолго принимала антидепрессанты, а также несколько раз работала с психотерапевтами", — не скрывала Инесе. Во время медицинского осмотра психиатр более подробно расспросил о том, что там было указано, и женщина честно ответила: "Мне было грустно, и я хотела с кем-нибудь поговорить, чтобы было не так плохо". Больше ее об этом не спрашивали.
"На меня смотрели с подозрением. С одной стороны, это понятно, ведь этим людям дают оружие", — сказала она, но отметила, что во время крайне короткого визита ее не покидало чувство "что ты не в себе", потому что нормальный человек так не поступает. "Существуют огромные предрассудки по отношению к людям, которые обращаются за такого рода помощью. С таким же успехом я могла солгать и ничего об этом не сказать. Я предполагаю, что многие молчат. Не говоря уже о тех, кто живет в тревоге и даже не подозревает, что что-то не в порядке", — говорит Инесе.
На вопрос о том, как прошли трехнедельные интенсивные тренировки и что, по ее мнению, может быть фактором риска для людей, например, с признаками депрессии и тревоги, женщина ответила, что ей самой тренировки понравились, но указывает на интенсивный режим, который резко контрастирует с ее обычной повседневной жизнью: "Абсолютно никакого самоопределения. Вставать в шесть утра, в 6:10 уже зарядка, и так до половины десятого вечера, а в десять уже нужно ложиться спать. Сон – это тоже обязанность". Много чужих людей, незнакомая обстановка, относительно строгий распорядок дня. Думаю, это может вызвать некоторые трудности".
Степиньш также указывает на влияние этого режима на людей с психологическими проблемами. "Конечно, бывали слегка истеричные люди, которые не понимают, чего хотят, и ясно – если их допустить на службу, будут "сопли и слезы". Они действительно хотят, но когда попадают в армию, только тогда проявляется эта среда. Подразделение отправляет их на проверку, потому что они обещают там наделать всякие ужасные вещи. Потом ты его отправляешь на экспертизу, и там-то все и всплывает. Но это все стоит денег", – рассказал он.
"Солдат должен сделать противника неспособным к бою — ранить, убить. Это сложная задача. Прежде всего, это означает чрезвычайно серьезные психологические и физические требования", – объяснил Степиньш.
Имеет смысл пересмотреть критерии
Тем не менее примеры Илзе и молодого человека, упомянутого психологом, показывают, что иногда отсеивают и тех, для кого ранее установленный диагноз может быть уже неактуален.
"В любом случае тут нужна какая-то дополнительная оценка, все это нужно выяснить — принимаете ли вы лекарства, наблюдается ли стабильная ремиссия? Я думаю, многие способные, умные, квалифицированные, физически здоровые люди не обращаются именно по таким причинам", – считает Таубе, глава Латвийской психиатрической ассоциации. Он признает, что кто-то может даже решить не обращаться за помощью и не получать лечение из-за слишком высоких требований, а это еще хуже.
"Однако я хотел бы, чтобы к этим противопоказаниям относились немного гибче, исходя из реального состояния здоровья пациента", — объяснил он, указывая на то, что отрасли все еще необходимо лучше понимать, что и как оценивать в связи с военной службой. "В резерве или, например, в Земессардзе это, наверное, можно было бы смягчить".
Степиньш также добавил, что это непростые вопросы и их нужно рассматривать по отдельности, если позволят ресурсы.
