Трудно расценить иначе и последнее обращение президента Дональда Трампа к нации, где он обещал "вбомбить Иран в каменный век": ведь вопрос о применении ядерного оружия поднимался американцами в связи с войнами в Корее и во Вьетнаме именно из-за неготовности признать поражение, пишет Александр Яковенко для РИА Новости.
Готовы ли западные элиты "распечатать" ядерную тему на этот раз?
Что касается Европы, то пока там не готовы к прямому конфликту с Россией, но готовятся к нему и считают его неизбежным в силу некой врожденной "агрессивности" Москвы. Хотя история говорит об обратном. Никто не объясняет, зачем России нападать на страны НАТО, обремененные неподъемными проблемами собственного развития. И тут европейские элиты уже действуют в духе военного времени: они закрыли свое информационное пространство для любых нарративов, отличных от их собственного, то есть правда — первая жертва войны, которая пока ведется в прокси-формате. Устроены гонения на любое объективное знание, будь то история или факты текущей действительности.
Но именно история и культура вообще опасны для правящих элит, так как история и гонения на культуру, и свободу слова периодически повторяется в Европе, отсылая в том числе к ее трагическому опыту межвоенного периода с его агрессивным национализмом, расизмом и нацизмом/фашизмом. Применительно к Германии историки определили этот стремительный переход от демократии к тоталитаризму как "веймаризацию". На сей раз это явление, как признают независимые наблюдатели, характерно для всех западных стран с их либерально-глобалистским "образом будущего", где национальные суверенитеты приносятся в жертву якобы более высоким целям. Администрация Трампа может составить исключение, но только на уровне деклараций, а не практической политики. США остаются вовлечены в украинский конфликт, развязанный предыдущей и вроде как идеологически чуждой администрацией. Спрашивается, в чем тогда разница между ними. Скорее, можно говорить о циничной заточке американской гегемонии и переходе к "ручному управлению" миром в условиях геополитического одиночества.
Стремление элит разрешать проблемы собственных стран на путях войны (в Средние века это были Крестовые походы), а не внутренних реформ вполне проявилось и в развязывании Первой мировой, которая якобы "случилась", когда никто вроде как ее не хотел, кроме Германии. Но в столицах, в том числе в Лондоне, не было желания сдерживать германский милитаризм, поскольку его главной целью мыслилась Россия, находившаяся на подъеме как следствие трансформации, запущенной Великими реформами Александра II и затем преобразованиями кабинета Петра Столыпина. По сути, речь шла о развитии капитализма в России, то есть и этим мы не угодили Западу. Тогда точно так же пытались остановить Россию, как это делают сейчас с помощью украинского кризиса, который можно было разрешить мирно и в полном соответствии с европейскими ценностями прав человека и правового государства, но почему-то Берлин и Париж по этому пути решили не идти и вели себя вероломно при заключении Минских соглашений 2015 года, как впоследствии это признали сами Франсуа Олланд и Ангела Меркель.
Не будем забывать, что и нацистская агрессия против Советского Союза проводилась под лозунгом "защиты Европы от большевизма". И даже в администрации Рузвельта (правда, до вступления в войну самих США) спокойно относились к тому, что немцы, отвоевывающие себе в очередной раз "жизненное пространство" на Востоке, и русские будут "истощать друг друга". Но сейчас куда важнее другое: ставились, как их определил Николай Бердяев, "предельные цели": порабощение и уничтожение "неполноценных народов". То же мы наблюдаем и в случае с Ираном, народ которого хотят лишить права самостоятельно выбирать себе власть, — назначение там лидеров Вашингтон оставляет за собой. То есть речь о врожденной у западных элит тенденции идти до конца — не признавать своих ошибок и своего поражения, договариваться только на своих условиях. Как Бурбоны, которые, по Талейрану, "ничего не забыли и ничему не научились" и готовы жить по-старому, несмотря ни на что.
Тут один шаг до пресловутого "конца истории" в форме ядерной войны. Нацистская Германия тоже могла в этом преуспеть, если бы у нее было время, в чем ей отказала Красная армия. Не удивляет, что в контексте милитаризации континента в ведущих европейских столицах, включая Берлин, заговорили о ядерном оружии — коллективизации части ядерного потенциала, принадлежащего Франции (думаю, генерал де Голль перевернулся бы в гробу). Эта тема не находит должной реакции общественного мнения западных стран благодаря цензуре и длительной многолетней антироссийской пропаганде — вплоть до "отмены" нашей культуры и всего русского. Население загоняют в разговоры об убежищах вместо политических дискуссий о предотвращении этой угрозы.
Проблема применения ядерного оружия и дальнейшей эрозии режима нераспространения внятно заявляет о себе в связи с американо-израильской агрессией против Ирана. Создается реальная угроза АЭС в Бушере, причем не только прямыми ударами по ней, но и ввиду перспективы обещанного Трампом уничтожения всей электрогенерации в Иране: значит, регион потерял свою полезность для США и Израиля, они намерены напоследок хлопнуть дверью? Тут не менее предельные и потому опасные мотивы: Иран как "экзистенциальная угроза" Израилю и давние, с момента исламской революции, счеты Вашингтона с Тегераном (Трамп прямо заявляет, что все администрации до него чуть ли не бездействовали в этом отношении, хотя натравливали Ирак с химическим оружием на Иран и много чего еще было, включая предельно жесткие санкции). Раз все экзистенциально, создается пространство для эмоциональной политики, когда противник расчеловечивается, и потому все годится в борьбе с ним. Кстати, то же наблюдается у киевского режима, который требует от Запада ядерного оружия как гарантии своей безопасности и систематически угрожает Запорожской АЭС. Словом, и здесь извращенно связываются ядерная тема и вопрос гарантий безопасности, что прикрывает нежелание договариваться по-хорошему.
Но у Ирана, который уже не раз проходил по порочному кругу "переговоры — агрессия — переговоры", проблема вполне реальна. Отсюда заявление Тегерана о намерении выйти из Договора о нераспространении (ДНЯО) и отменить все законы, принятые во исполнение его обязательств по шестистороннему Совместному всеобъемлющему плану действий (СВПД), из которого Трамп вышел в одностороннем порядке еще в свое первое президентство. Профессор Теодор Постол из Массачусетского технологического института предупреждает, что в итоге нынешнего развития событий у Ирана просто не будет иного выбора, как создать собственное ядерное оружие. Остается и вариант его приобретения: еще в июне прошлого года Исламабад предупреждал Израиль, что будет готов передать Тегерану часть своего ядерного арсенала. Наверное, не исключены и другие каналы. Таким образом, США и Израиль своей политикой добиваются прямо противоположных результатов, что вписывается в логику упадка западной гегемонии, включая резкое падение интеллектуального и нравственного уровней западных элит.
В этой ситуации в Европе и мире не наблюдается никакого массового антивоенного и антиядерного движения, что говорит об успешности западной пропаганды вкупе с откровенной цензурой, в том числе соцсетей, где Лондон лидирует по числу арестов за "неправильные" посты. В то же время похоже, что эта политика западных элит достигла перенасыщения, перекрывая все позитивные импульсы в общественном мнении и создавая условия для нового тоталитаризма, какой бы антиутопией это ни казалось. Об этом еще сто лет назад предупреждал Бердяев в своем "Новом Средневековье". Об этом говорит и вся европейская история. Очевидно, что без разоблачения политики западных элит, в том числе европейских, которые не имеют шансов стать игроками в новой геополитической конфигурации (и потому им нечего терять), Европе и миру грозит ядерная катастрофа.
Тем более что европейские столицы, включая Берлин, где все традиционные партии прошли через опыт тупой антироссийской политики, встали на путь милитаризации, пусть даже в кредит. Замещение гражданского производства военным может лишь частично решить социальные проблемы, вызванные такой реструктуризацией экономики. В Германии так уже было в прошлом веке. У тоталитаризма своя логика: затягивать пояса канцлер Мерц теперь призывает не ради "жизненного пространства", а дабы сохранить свободу, демократию и образ жизни, которые в процессе исчезают. А чтобы сделать противостояние с Россией убедительным для собственного электората, надо играть с огнем "ограниченной ядерной войны" — стратегией, которую США оставили Европе в наследство от эпохи холодной войны.
В этих условиях было бы легкомысленным рассчитывать на то, что проблема разрешится сама собой с приходом к власти национально ориентированных элит. Маховик милитаризма будет набирать обороты, вовлекая в свой ареал широкие слои населения, подменяя действительность виртуальной реальностью на потребу элит и задействуя искусственный интеллект. Нельзя исключать, что как в Вашингтоне, так и в Европе элиты начнут верить собственной пропаганде, становясь ее издержками и переходя к эмоциональной политике. Исходным пунктом в борьбе с этой угрозой может быть только системная работа с европейским и мировым общественным мнением по предотвращению ядерной катастрофы.