Рижский порт - Sputnik Латвия, 1920, 02.06.2021
Транзит
Транзит грузов по латвийской железной дороге и через ее порты сокращается на протяжении уже нескольких лет. В значительной степени это обусловлено решением России переориентировать экспортные поставки на отечественные порты на Балтике.

Логистика адаптируется и без Латвии: страна может потерять свой транспортный коридор

Лиепайский порт - Sputnik Латвия, 1920, 20.11.2026
Подписаться
Латвии необходимо снижать зависимость от российских грузов, не теряя при этом Центральноазиатский коридор, считает председатель правления предприятия Лиепайской специальной экономической зоны Liepaja Bulk Terminal Ltd. Юрис Матвеев
РИГА, 20 ноя — Sputnik. За десять месяцев этого года зерно и другие сельскохозяйственные грузы в Лиепайском порту составили 40% от общего грузооборота, или 2,1 млн тонн – на 6% меньше, чем за десять месяцев 2025 года. Председатель правления SIA LSEZ Liepaja Bulk Terminal Ltd. Юрис Матвеев в интервью латвийскому журналисту Янису Голдбергсу заявил, что отказ от грузов российского происхождения необходимо проводить продуманно, сохраняя жизнеспособность латвийской железной дороги, портовых терминалов и Центральноазиатского транспортного коридора. Он предупреждает, что резкие и юридически неподготовленные ограничения могут привести к договорным убыткам, подорвать доверие инвесторов и перенаправить будущие грузы на конкурирующие маршруты.
- В общественной дискуссии сейчас доминирует требование немедленно прекратить транзит российского зерна. Вы защищаете нынешние грузопотоки с российским зерном?
- Я выступаю за контролируемый и экономически обоснованный переход на грузы иного происхождения и другие рынки. Терминалам, железной дороге и портам нужно время, чтобы заместить нынешние объемы грузами из Центральной Азии, Латвии, а в перспективе — и с Украины.
Если полностью прекратить транзит в очень короткие сроки, не создав при этом альтернативную грузовую базу, мы рискуем потерять не только текущие объемы, но и инфраструктуру, которая понадобится для новых направлений. Переход, который в нормальных условиях потребовал бы не менее трех лет, не может произойти за несколько месяцев. В противном случае грузы выберут другие коридоры, и вернуть их потом будет практически невозможно.
- Не пытаются ли экономические аргументы затмить этический вопрос о сотрудничестве с РФ?
- Каждую цепочку поставок нужно оценивать по фактам — кто является собственником груза, когда заключена сделка, кому произведен платеж и каков конечный пункт назначения груза. Большая часть выращенного в России зерна принадлежит международным трейдерам сельхозпродукции, которые уже выкупили это зерно у России. Да, физически зерно выращено в России, но его собственником является, например, ADM, Bunge, Cargill, Louis Dreyfus Company, COFCO International, Olam Agri, Ameropa и другие компании, которые закупают зерно в разных странах, включая Австралию, Казахстан, Украину, Аргентину, США, Литву, Латвию, а также Россию. Эти компании являются нашими партнерами по сотрудничеству уже более 10 лет, и это те же компании, которые закупают латвийское и литовское зерно. Это не отменяет необходимости контроля происхождения и соблюдения санкций, но означает, что юридическая и экономическая ситуация может быть сложнее одного политического лозунга.
- Ограничения на российское зерно могут затронуть и грузы из Центральной Азии? Но ведь это товары не российского происхождения.
- Проблема заключается не только в происхождении груза, но и в маршрутах. По нынешнему железнодорожному коридору большая часть грузов из Казахстана, Узбекистана и других стран Центральной Азии попадает в Латвию, пересекая территорию России. Россия уже повысила плату за грузы, следующие транзитом через ее территорию, включая грузы казахстанского и узбекского происхождения.
Морской порт Усть-Луга в Ленинградской области - Sputnik Латвия, 1920, 18.11.2026
Транзит
Россия готова наращивать поставки зерна через балтийские порты
Последние пять лет мы целенаправленно работали над привлечением новых грузов. Именно в центральноазиатское направление вложен большой труд, результатом которого стали заключенные договоры о сотрудничестве. Формируется весьма существенное логистическое плечо между Востоком и Западом, причем нам удалось создать двустороннюю логистическую цепочку. В западном направлении из Казахстана, Узбекистана, Туркменистана и Таджикистана везут сельскохозяйственные грузы, в том числе растительные масла, а в восточном направлении транспортируют грузы, например, из Южной Америки — бразильский сахар и аргентинскую сою.
На наш взгляд, грузы из стран Центральной Азии в ближайшие два-три года могли бы достичь объема 2-4 млн тонн. Однако это наш сценарий развития бизнеса, а не гарантированный объем. Если коридор станет юридически или экономически непредсказуемым, партнеры из Центральной Азии выберут другие маршруты.
- Как на порт повлиял бы полный запрет транзита выращенного в России зерна?
- Самый большой риск — не сам запрет транзита выращенного в России зерна через Латвию, в том числе через Лиепайский порт, а его влияние на грузопоток из Центральной Азии. Опыт Эстонии показывает, что такие риски весьма вероятны. После вступления запрета в силу Российские железные дороги отклонили октябрьские заявки казахстанских экспортеров на перевозку грузов через Россию в эстонские порты. Это обосновали недостаточной пропускной способностью железнодорожной инфраструктуры, а не эстонским запретом. Без согласованного плана перевозок казахстанские грузы не смогли добраться до границы Эстонии. Если Российские железные дороги не утверждают план перевозки вагонов, состав до Эстонии не доходит, даже если сам груз в Эстонии не запрещен.
Обоснование простое: приоритет Российских железных дорог — российские грузы. Грузы из Центральной Азии полностью зависят от российского коридора. У Казахстана нет прямого железнодорожного сообщения с Эстонией, Латвией или Литвой.
Этот пример подтверждает существенный риск: даже если возможный запрет Латвии будет сформулирован исключительно по происхождению груза, Россия сможет ограничить и юридически не запрещенные грузы из Казахстана, Узбекистана или других стран Центральной Азии, не утверждая планы перевозок, не выделяя вагоны или отдавая приоритет собственным портам.
Поэтому, оценивая возможное решение Латвии, необходимо разделять:
прямое влияние: запрет грузов российского и белорусского происхождения;
косвенное влияние: возможная ответная реакция России в отношении грузов из Центральной Азии, пересекающих ее территорию;
системное влияние: сокращение объемов железнодорожных грузов может увеличить удельные издержки инфраструктуры и ослабить экономическую жизнеспособность всего восточного коридора.
При негативном сценарии, если центральноазиатское направление полностью остановится, грузооборот Лиепайского порта сократится вдвое, что создаст как финансовые, так и международные репутационные риски. Краткосрочное решение принесет долгосрочные последствия и разрушит отрасль.
Второй риск — международные судебные разбирательства: сейчас собственниками зерна российского происхождения являются международные зерноторговые компании. Опыт показывает, что эти торговые предприятия, сталкиваясь с убытками, выдвигают финансовые претензии другой стороне. С учетом общего объема заключенных договоров, если Латвия введет односторонние национальные санкции, сумма исков против Латвийского государства может достичь 875 млн евро (стоимость продукции). Иски могут подать и задействованные в этой сфере латвийские предприятия (портовые стивидорные компании, железнодорожные перевозчики и др.), в результате чего общая сумма требований может превысить один миллиард евро.
- Можно ли заместить эти грузы украинским или среднеазиатским зерном?
- Точно сказать, каков объем транзитных грузов российского зерна в Лиепайском порту, невозможно. С введением ограничений в Черном море эти объемы выросли, однако действующие договоры заключены до января следующего года. И, согласно прогнозам международных логистических компаний, объем транзитных грузов зерна, выращенного в России, в ближайшие месяцы сам по себе значительно сократится.
Перевалка торфа в порту Лиепаи - Sputnik Латвия, 1920, 19.11.2026
Транзит
Запретить зерно из РФ - потерять уголь из Казахстана: порты просят думать о репутации
Да, грузами из Центральной Азии и Украины можно было бы заместить транзит выращенного в России зерна при условии, что Российские железные дороги не введут ограничения для грузопотока. Над привлечением грузов из Центральной Азии мы работаем еще с 2014 года, когда стивидорные компании Лиепайского порта начали искать новые грузы и новые логистические направления. Перенаправить грузопотоки без веской причины очень сложно. Обычно это происходит резко, под влиянием каких-либо внешних обстоятельств. Вернуть их потом крайне трудно.
- Не преувеличиваете ли вы риск? Логистика ведь всегда адаптируется.
- Именно так — логистика адаптируется. Но она адаптируется и без Латвии. Если предприятия Казахстана или Узбекистана однажды перенаправят грузы в другой порт и заключат долгосрочные договоры с другими партнерами, нет оснований полагать, что они автоматически вернутся.
На транзитном рынке важен не только тариф. Решающее значение имеют надежность, регулярность, доступность свободных вагонов и складов, графики судов и способность выполнять договоры. Поэтому мой аргумент заключается не в сохранении нынешней модели бессрочно, а в том, чтобы Латвия не потеряла будущие грузы еще до того, как будет создан реальный план перехода.
- Что на практике означала бы для терминала внезапная остановка транзита?
- Работа терминалов строится на заранее заключенных договорах. Грузы могут быть уже куплены, склады — зарезервированы, суда — зафрахтованы, а графики поставок — согласованы на несколько месяцев вперед. Если терминал внезапно не может принять груз, возникает вопрос, какая сторона покрывает убытки.
Простой судна может повлечь за собой колоссальные расходы. В отдельных договорах они могут достигать нескольких десятков тысяч долларов США в сутки. Именно поэтому любому ограничению необходимы четкий срок вступления в силу, переходные условия и регулирование в отношении уже заключенных договоров.
- Публично прозвучало, что возможные убытки могут превысить 100 миллионов евро. Насколько обоснована эта цифра?
- Это индикативная оценка отрасли, а не аудированный расчет убытков. Точную сумму можно определить только тогда, когда известны объем затронутых договоров, собственники грузов, стадия поставки, формула цены и юридическая ответственность каждой стороны.
Я бы не хотел подавать эту цифру как неоспоримый факт. Однако было бы необоснованно полагать, что договорных последствий не будет. Необходим анализ договоров и рисков, а не просто политическое предположение о возможном влиянии. Прямые убытки для Латвии действительно могут быть такими, но косвенные финансовые и репутационные риски значительно выше и не поддаются денежному измерению.
- Почему в этой дискуссии так важно доверие инвесторов?
- В строительство и модернизацию терминалов вложены частные средства. Инвесторы опирались на действующее регулирование, портовую инфраструктуру и государственную транспортную политику. Государство, разумеется, вправе менять политику из соображений безопасности или внешней политики, однако бизнесу необходима правовая предсказуемость.
Если правила меняются внезапно, без переходного периода и оценки заключенных обязательств, сигнал получает не только транзитная отрасль. Это видят и другие инвесторы, которые оценивают, можно ли в Латвии планировать долгосрочные вложения.
- Разве терминал не мог бы выжить только за счет латвийского зерна?
- Латвийское зерно — наш приоритет. Однако местный рынок ограничен, конкуренция между портами и приемными пунктами велика, а сезонность зерна означает, что инфраструктура не используется равномерно круглый год. В среднем, урожай зерновых в Латвии составляет 3 млн тонн. Около 1 млн тонн зерна потребляется на внутреннем рынке, а 2 млн тонн ежегодно экспортируются. До определенного момента Лиепайский порт был зерновым портом, и через наш и еще два терминала Лиепайского порта экспортировалось зерно, выращенное как в Латвии, так и в Литве. Сегодня ситуация существенно изменилась. Терминалы Лиепайского порта могут претендовать только на зерно, выращенное в Курземе. На нашем терминале объем грузов латвийского происхождения в хороший год может составлять около 400–500 тысяч тонн. В этом году доля местных грузов в обороте терминала составила примерно 18–20%. Это операционные расчеты предприятия, а не показатели всего Лиепайского порта. Одними лишь местными грузами сложно покрыть расходы на капиталоемкую инфраструктуру, склады, технику и человеческие ресурсы на протяжении всего года. Обычно местные грузы переваливаются с августа по ноябрь.
В случае с Лиепайским портом не было оснований опасаться, что выращенное в Латвии зерно не принимается. Приемку зерна обеспечивают заключенные договоры. Общая мощность единовременного хранения зерновых терминалов Лиепайского порта составляет около 730 тысяч тонн, а на уровне порта грузы местного происхождения формируют примерно половину общего объема. Для сравнения: в одно судно класса panamax можно загрузить в среднем 60 тысяч тонн.
- Каким, на ваш взгляд, было бы влияние на Лиепаю и занятость в регионе?
- Терминал — не изолированное предприятие. С каждой переваленной тонной связаны железная дорога, маневровые работы, судовые агенты, экспедиторы, лаборатории, охрана, ремонт, энергетика и другие услуги. Поэтому сокращение грузопотока бьет по более широкой экономической цепочке, а не только по работникам одного терминала.
Если терминал существенно сократит деятельность или закроется, придется сокращать численность персонала. На нашем терминале работают около 300 сотрудников со средней зарплатой 2000 евро брутто в месяц. Это означает, что ежемесячно из денежного оборота изымается около полумиллиона евро, самоуправление и государство не получают подоходный налог с населения и обязательные взносы государственного социального страхования, а уволенные работники получают пособие по безработице. Это прямые убытки, которые понес бы наш терминал. Косвенные убытки значительно больше, поскольку деятельность терминала связана с другими поставщиками услуг, на обороте которых это скажется.
- Каким, по вашему мнению, было бы сбалансированное государственное решение?
- Во-первых, необходимо отделить импорт на латвийский или европейский рынок от транзита в третьи страны. Во-вторых, нужно определить, как регулирование будет применяться к уже заключнным договорам. В-третьих, необходим скоординированный подход стран Балтии и Евросоюза, чтобы грузы просто не перетекли из одного порта в другой.
Если политическая цель состоит в том, чтобы сократить экспортные доходы России, инструмент должен быть юридически устойчивым и экономически эффективным. В противном случае Латвия может потерять грузы, рабочие места и инвестиции, а сам грузопоток продолжится по другому коридору. Я уже упоминал, что Россия не получает финансовых ресурсов от того, что выращенное в России зерно везут через Латвию. В денежном выражении зарабатывают международные логистические компании из стран, которые мы называем своими стратегическими партнерами.
- Где вы видите будущие грузы Лиепайского порта и терминала?
- Во-первых, в Центральной Азии. Там есть потенциал для двусторонней логистики — экспорта сельхозпродукции в Европу и грузов, например сахара и соевых продуктов, в обратном направлении. Чтобы дальний железнодорожный маршрут был конкурентоспособным, потоки должны быть сбалансированы в обоих направлениях.
Во-вторых, необходимо укреплять экспорт латвийского зерна и сотрудничество с местными фермерами. В-третьих, в более долгосрочной перспективе возможности может создать восстановление Украины. Ей понадобятся строительные материалы, сырье и большие логистические объемы. Однако и это сейчас стратегический сценарий на будущее, а не уже заключенные договоры на перевозку грузов.
Латвии нужно снижать зависимость от грузов российского происхождения. Об этом споров нет. Вопрос в том, осуществим ли мы этот переход так, чтобы через три года в наших портах было больше грузов из Центральной Азии, Латвии и Украины, или же в этом процессе потеряем сам транспортный коридор. Поэтому государству и отрасли необходимы четкий переходный срок, план альтернативных рынков и юридически обоснованный механизм.
- Какого решения вы ждете от правительства?
- Я жду профессиональной оценки влияния. В решении должны учитываться безопасность, санкционная политика, договорные обязательства, экономика железной дороги и портов, региональная занятость и способность Латвии привлекать новые грузы.
Цель должна быть ясной — снизить зависимость и переориентировать транспортную отрасль. Однако переориентация — это не то же самое, что немедленная остановка транзитного грузопотока. Если мы хотим заместить нынешние грузы, государству и отрасли необходимо договориться о реальном сроке, альтернативных рынках и переходном механизме.
И я, и остальные 40% избирателей голосовали за перемены, за экономический рост страны. Именно этого я и жду от правительства. Нельзя принимать решения на эмоциях, разрушить еще одну часть экономики страны и ждать, что что-то улучшится само собой. Нужно принимать и непопулярные решения. Всегда кому-то что-то не понравится. И хватает и тех, кто использует ситуацию, чтобы любой ценой продолжать все так, как было.
Лента новостей
0