https://lv.sputniknews.ru/20261111/latviya-obkatala-perekhvatchiki-no-ukrainskiy-dron-letevshiy-nochyu-v-ust-lugu-ne-tronula-34667487.html
Латвия "обкатала" перехватчики, но украинский дрон, летевший ночью в Усть-Лугу, не тронула
Латвия "обкатала" перехватчики, но украинский дрон, летевший ночью в Усть-Лугу, не тронула
Sputnik Латвия
Министр обороны Райвис Мелнис накануне сегодняшнего налета украинских дронов дал интервью о том, как Латвия обустраивает противодронную защиту, уверяя, что... 11.11.2026, Sputnik Латвия
2026-11-11T15:22+0200
2026-11-11T15:22+0200
2026-11-11T16:13+0200
новости латвии
райвис мелнис
дроны
украина
https://cdnq1.img.sputniknewslv.com/img/07ea/06/0a/33389266_0:158:3070:1885_1920x0_80_0_0_8e0818b5a84f0a668da17af3528259e6.jpg
РИГА, 11 ноя — Sputnik. Как заявили сегодня в армии, ночью два дрона на короткое время (1–2 минуты) пересекли госграницу на востоке страны, а третий вошел в воздушное пространство Латвии со стороны Литвы, пересек территорию страны и продолжил полет в направлении Эстонии. Видимо, дрон, который направился в Эстонию, а точнее, бомбить российский порт Усть-Луга, латвийские антидроновые подразделения опознали его как украинский и решили не сбивать. Приводим отрывок из интервью Мелниса латвийскому СМИ. - И первый вопрос, с которого я бы хотела начать, касается противодронной обороны. Инциденты с беспилотниками снова напомнили о себе (в октябре, когда дрон не смогли сбить - ред.). Как продвигаются дела в этой сфере? Есть ли прогресс по сравнению с весенним обострением в мае, когда об этом говорили особенно активно? - Да, инциденты возобновились. Россия и Украина не прекращают взаимные атаки с использование дронов. Я обещал, что мы укрепим рубежи, и Вооруженные силы совместно с Минобороны и оборонной индустрией выполнили эту задачу. Всего за два месяца мы существенно усилили нашу границу. Были развернуты дополнительные радарные системы — это потребовало времени и больших усилий, но теперь мы способны обнаруживать дроны гораздо быстрее. Кроме того, мы внедрили полностью автоматизированные перехватчики беспилотников, что стало для нас принципиально новой возможностью. Что касается двух последних инцидентов, мы с командующим НВС приняли решение открыто показать латвийскому обществу, что мы видели эти дроны. Мы опубликовали информацию и объяснили, почему они не были сбиты. Повторюсь, это новая для нас технология, и реального опыта ее применения пока не хватало. Возможно, мы установили слишком много уровней предосторожности, чтобы перестраховаться. Запуская дрон-перехватчик, мы должны быть абсолютно уверены, что он поразит цель именно там и так, как нужно. Параллельно в воздух была поднята авиация союзников по НАТО. Чтобы исключить любые недоразумения между нашими и союзными силами, беспилотники не стали уничтожать на месте, но саму систему мы уже выстроили. Вчера ночью я вернулся с границы, где посетил один из таких пунктов перехвата. Мы детально обсудили ситуацию с солдатами и командирами и оперативно внесли улучшения в наши служебные процедуры. На объектах уже несколько дней работают представители оборонной промышленности, которые на месте повышают эффективность систем. Я абсолютно уверен, что наши аппараты смогут сбивать любые залетающие к нам беспилотники — будь они российские, украинские или из любой третьей страны. Более того, если в приграничной зоне полетит наш собственный дрон, но этот полет не будет согласован, мы его тоже собьем ради безопасности. Да, в этот раз мы в некотором смысле подвели жителей тем, что не уничтожили цели, но мы учимся. Если бы речь не шла о безопасности людей, мы бы не относились к себе так самокритично. Но есть и позитивный момент: у наших солдат по-настоящему горят глаза. Они четко понимают, ради чего работают, и вкладывают все свои знания и время в создание этой системы. Вчера поздно вечером я общался с ребятами, которые управляют комплексами, и по ним видно, что задачу они выполнят. Все процедуры отлажены, и я убежден, что следующий чужой беспилотник будет уничтожен нашими перехватчиками. - Эта противодронная система начала разрабатываться еще до вашего назначения или вы взялись за нее и развили эту "команду дронов" уже после прихода в министерство? Ведь сама проблема назрела задолго до вашего возвращения с Украины. Сами перехватчики как технология ведь существовали? - Безусловно, на Украине их начали применять гораздо раньше, там накоплен огромный опыт. Мы внимательно наблюдали за тем, как украинские военные используют перехватчики в ручном режиме, что технически гораздо сложнее. Наша местная индустрия пошла дальше. В декабре прошлого и начале этого года аппараты уже были технически готовы к развертыванию. Потребовалось проявить жесткую политическую волю, установить четкие ориентиры, наладить контроль за выполнением задач и провести конструктивный диалог с командованием Вооруженных сил. Мы поняли, как эффективно выстроить систему, используя имеющиеся ресурсы. Существует ли риск, что какой-то беспилотник все же пролетит мимо или какая-то система даст сбой по чисто техническим причинам? Конечно, такой риск есть всегда. Но последние инциденты доказали, что созданный нами комплекс реально работает. Теперь главная задача — научиться безупречно владеть им, максимально используя потенциал латвийской промышленности, опыт солдат и современные технологии. Чем эффективнее мы это сделаем, тем безопаснее будет в небе и на земле. - Вы упомянули нашу индустрию. Правильно ли я понимаю, что эти дроны-перехватчики производятся непосредственно в Латвии? - Да, это местное производство, и без взаимного сотрудничества ничего не получится. Причем у нас в стране их производит не одно предприятие, а сразу несколько, и мы со всеми активно работаем и помогаем им развиваться. Для бизнеса наше присутствие так же важно, как и их разработки для нас: мы обеспечиваем им прямую обратную связь, благодаря чему они улучшают свои системы и могут выходить на экспорт. У наших соседей — литовцев, эстонцев, поляков — такой системы, созданной силами собственной индустрии, нет. - Я бы использовала формулировку "наша родная индустрия". - Я не стану утверждать, что у них вообще ничего нет, но скажу так: наше — лучше. Они не просто конкурентоспособны — они работают на опережение. Наши ребята действительно делают отличные вещи. Главное — открыто разговаривать с индустрией, ставить четкие задачи и давать предприятиям реальные возможности. Конечно, такой шанс получат не все, ведь у нас для такой небольшой страны огромный сектор оборонной промышленности — более 250 предприятий. Это впечатляющий масштаб. Значительная их часть работает на экспорт, что приносит доход государству, сохраняет рабочие места внутри страны, привлекает инвестиции в нашу экономику и, конечно, укрепляет безопасность, ведь мы первыми получаем все самое лучшее. Безусловно, есть много нюансов, которые еще предстоит отшлифовать и подогнать, говоря простым языком. Но чем больше мы будем работать сообща, тем сильнее станем. Только тогда мы сможем обоснованно употреблять термин, который я лично не очень люблю — "дроновая сверхдержава". Чтобы стать такой державой, нужно построить мощную систему, которая охватит наземные, морские, воздушные и даже подводные беспилотники, а также перехватчики, инструкторов и специалистов, умеющих со всем этим работать. Потенциал у нас огромный. Возможности для этого есть. Нужно лишь поддерживать этот темп и работать в тесной связке с бизнесом. - Мы обязательно поддержим эту тему информационно, ведь большая часть латвийского общества даже не догадывается о таких вещах. И дело не в секретности, а в том, что мы редко говорим вслух о том, что нашу безопасность от чужих дронов защищают системы, созданные латвийскими руками. - Именно так. Мы уже предлагали представителям СМИ отправиться вместе с нами в Латгалию, к Балтийской линии обороны, чтобы облететь территорию и показать, как много сделано. Также мы планировали посетить один из пунктов перехвата беспилотников, чтобы журналисты своими глазами увидели, как организована работа, и смогли донести эту информацию до жителей. Латвия находится в надежных руках. - Не могу не задать вам несколько административно-политических вопросов, ведь они напрямую касаются темы нашего разговора. Очевидно, что на нужды обороны из государственного бюджета будет выделяться все больше средств. У меня складывается ощущение, что к вашей отрасли сейчас вполне применима знаменитая фраза экс-премьера Кришьяниса Кариньша: "Денег сейчас больше, чем когда-либо прежде". Вопрос в том, как вы справляетесь с этим объемом средств? Ведь это серьезный вопрос администрирования и контроля. Деньги есть, но всегда присутствует и соблазн потратить где-то больше, чем это реально необходимо. Как вы с этим справляетесь? - Средств действительно больше, чем в предыдущие годы, но нужно понимать: для закрытия абсолютно всех потребностей, которые необходимы командующему для полноценного выполнения задач, денег сегодня все равно не хватает. Именно поэтому разрабатываются краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные планы. Мы строго им следуем и расходуем средства в соответствии с приоритетностью этих оборонных нужд. Критерии и потребности определяются со стороны Вооруженных сил и утверждаются лично командующим — он четко указывает, что именно ему необходимо. В процессе закупок поддержку оказывают наш департамент по надзору за закупками, отдел аудита, Служба военной разведки и безопасности, а при необходимости — Военная полиция. И, конечно, мы регулярно коммуницируем и привлекаем к работе специалистов Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией (KNAB). - То есть, вас все-таки контролируют? Просто в обществе существует стереотип, что обычное Бюро по надзору за закупками (IUB) вас не проверяет, поскольку у министерства создана своя внутренняя система контроля. - Мы контролируем себя сами, но при этом находимся под постоянным внешним надзором — нас точно так же проверяет Госконтроль. Поэтому я абсолютно уверен, что те финансовые средства, которые государство нам выделяет или берет в долг для обеспечения обороноспособности, мы расходуем строго по назначению. Мы стараемся подходить к тратам максимально эффективно: не переплачивать, а тщательно все взвешивать. И оценивать нужно не только сиюминутное качество системы. Вот если взять для примера камеры, которые нас сейчас снимают: одна модель может быть чуть лучше, другая — чуть проще. В итоге мы смотрим на конечную стоимость, на то, можем ли мы это себе позволить, каков будет последующий сервис, условия обслуживания, доступность запасных частей и уровень вовлеченности местной индустрии. Соединив все эти аспекты, мы выбираем наиболее ценное и выгодное предложение. Нельзя быть просто потребителями, которые слепо тратят деньги на оборону. Оборонный сектор должен сам приносить пользу нашей экономике. Если не будет экономического развития, не будет и безопасности — государство физически не сможет выделять нам необходимые финансовые средства. Именно поэтому через нашу промышленность, через локализацию производства, или вовлечение иностранной индустрии в производство систем и создание различных центров здесь, в Латвии, мы ищем баланс. Речь идет о базах, где эти комплексы будут обслуживаться, и где будет проходить обучение. Мы стремимся к тому, чтобы Латвия стала региональным центром и чтобы как можно больше процессов замыкалось внутри страны. Совокупность всех этих аспектов дает нам материал для аналитического выбора. Это не единоличное решение министра. У нас сформирована внутренняя группа принятия решений, в которой мы детально анализируем и обсуждаем все вопросы. И уже опираясь на анализ рисков и потенциальные методы их снижения, мы делаем окончательный выбор. - Не так давно вы проявили смелость и публично объявили, что одна из ранее организованных закупок не соответствует поставленной цели, а расходование средств по ней неэффективно. Если можно спросить, планируете ли вы дальше оценивать и пересматривать другие прошлые решения и расходы? - Недавно мы приняли решение по вопросу, который до этого полтора года лежал на столе и никак не продвигался. Теперь решение принято, правительство его утвердило: в Латвии будет запущено производство противотанковых мин. Это даст нашим Вооруженным силам необходимые средства защиты и одновременно принесет мощный экономический эффект. В данном случае речь шла о том, куда именно мы движемся дальше. Мы приняли правильное решение, я в этом абсолютно уверен. Производство будет открыто. Этот вопрос и так слишком долго тянулся, и возникла дилемма: либо мы, наконец, делаем это сами, либо этот проект заберут наши соседи. - Как вам кажется — почему этот процесс так затянулся? Полтора года — это огромный срок для того, чтобы, как говорят в народе, "тянуть резину". - Затягивание сроков могло быть вызвано недоверием, нехваткой знаний или простой неуверенностью. Мне трудно комментировать действия предшественников. - Или это был лоббизм? - Об этом я не думаю и не являюсь сторонником подобных теорий. Полагаю, дело, скорее, в особенностях взаимной коммуникации и в отсутствии четкого понимания, правильно ли мы поступаем. Для меня главным ориентиром является определение потребностей со стороны командующего Вооруженными силами. Если командующий говорит, что ему это необходимо, наша задача — найти экономически наиболее выгодное, технологически продвинутое и максимально эффективное предложение, которое действительно отвечает запросу. И если эксперты Вооруженных сил заявляют, что именно с этим оснащением они готовы защищать Латвийское государство и воевать — значит им нужно доверять. Если доверия к профессионалам нет, тогда нужно самому надевать форму, обувать сапоги, идти вместе с ними в окопы и уже оттуда дискутировать. Мы обязаны обеспечить, чтобы все было открыто, честно объяснено, а решения базировались исключительно на анализе информации и проверенных фактах. Для проверки этих данных мы при необходимости привлекаем профильные службы. И это еще один уровень контроля, о котором мы говорили. Развитие оборонного потенциала — сложный вопрос, а спектр потребностей чрезвычайно широк. Но самое главное — принимать решения быстро. Если мы будем медлить, мы упустим свою очередь. А очередь за артиллерией, боеприпасами, перехватчиками дронов, наземными роботизированными платформами, самими беспилотниками и транспортом сейчас огромная, в то время как производителей в мире не так уж много. Каждый месяц и каждый год, который мы теряем из-за бюрократических проволочек, обходится нам не просто потерей времени — это стоит больших денег и, главное, человеческих ресурсов.
https://lv.sputniknews.ru/20261109/ministr-oborony-obyasnil-pochemu-latviyskiy-dron-perekhvatchik-ne-smog-sbit-zaletevshiy-bpla-34647769.html
https://lv.sputniknews.ru/20261103/pribaltika-esche-raz-budet-prosit-u-es-dengi-na-borbu-s-dronami-34598694.html
украина
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Новости
ru_LV
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
новости латвии, райвис мелнис, дроны, украина
новости латвии, райвис мелнис, дроны, украина
РИГА, 11 ноя — Sputnik. Как заявили сегодня в армии, ночью два дрона на короткое время (1–2 минуты) пересекли госграницу на востоке страны, а третий вошел в воздушное пространство Латвии со стороны Литвы, пересек территорию страны и продолжил полет в направлении Эстонии. Видимо, дрон, который направился в Эстонию, а точнее, бомбить российский порт Усть-Луга, латвийские антидроновые подразделения опознали его как украинский и решили не сбивать. Приводим отрывок из интервью Мелниса латвийскому СМИ.
- И первый вопрос, с которого я бы хотела начать, касается противодронной обороны. Инциденты с беспилотниками снова напомнили о себе (в октябре, когда дрон не смогли сбить - ред.). Как продвигаются дела в этой сфере? Есть ли прогресс по сравнению с весенним обострением в мае, когда об этом говорили особенно активно?
- Да, инциденты возобновились. Россия и Украина не прекращают взаимные атаки с использование дронов. Я обещал, что мы укрепим рубежи, и Вооруженные силы совместно с Минобороны и оборонной индустрией выполнили эту задачу. Всего за два месяца мы существенно усилили нашу границу. Были развернуты дополнительные радарные системы — это потребовало времени и больших усилий, но теперь мы способны обнаруживать дроны гораздо быстрее. Кроме того, мы внедрили полностью автоматизированные перехватчики беспилотников, что стало для нас принципиально новой возможностью.
Что касается двух последних инцидентов, мы с командующим НВС приняли решение открыто показать латвийскому обществу, что мы видели эти дроны. Мы опубликовали информацию и объяснили, почему они не были сбиты. Повторюсь, это новая для нас технология, и реального опыта ее применения пока не хватало. Возможно, мы установили слишком много уровней предосторожности, чтобы перестраховаться. Запуская дрон-перехватчик, мы должны быть абсолютно уверены, что он поразит цель именно там и так, как нужно. Параллельно в воздух была поднята авиация союзников по НАТО. Чтобы исключить любые недоразумения между нашими и союзными силами, беспилотники не стали уничтожать на месте, но саму систему мы уже выстроили.
Вчера ночью я вернулся с границы, где посетил один из таких пунктов перехвата. Мы детально обсудили ситуацию с солдатами и командирами и оперативно внесли улучшения в наши служебные процедуры. На объектах уже несколько дней работают представители оборонной промышленности, которые на месте повышают эффективность систем.
Я абсолютно уверен, что наши аппараты смогут сбивать любые залетающие к нам беспилотники — будь они российские, украинские или из любой третьей страны. Более того, если в приграничной зоне полетит наш собственный дрон, но этот полет не будет согласован, мы его тоже собьем ради безопасности. Да, в этот раз мы в некотором смысле подвели жителей тем, что не уничтожили цели, но мы учимся.
Если бы речь не шла о безопасности людей, мы бы не относились к себе так самокритично. Но есть и позитивный момент: у наших солдат по-настоящему горят глаза. Они четко понимают, ради чего работают, и вкладывают все свои знания и время в создание этой системы. Вчера поздно вечером я общался с ребятами, которые управляют комплексами, и по ним видно, что задачу они выполнят. Все процедуры отлажены, и я убежден, что следующий чужой беспилотник будет уничтожен нашими перехватчиками.
- Эта противодронная система начала разрабатываться еще до вашего назначения или вы взялись за нее и развили эту "команду дронов" уже после прихода в министерство? Ведь сама проблема назрела задолго до вашего возвращения с Украины. Сами перехватчики как технология ведь существовали?
- Безусловно, на Украине их начали применять гораздо раньше, там накоплен огромный опыт. Мы внимательно наблюдали за тем, как украинские военные используют перехватчики в ручном режиме, что технически гораздо сложнее. Наша местная индустрия пошла дальше. В декабре прошлого и начале этого года аппараты уже были технически готовы к развертыванию.
Потребовалось проявить жесткую политическую волю, установить четкие ориентиры, наладить контроль за выполнением задач и провести конструктивный диалог с командованием Вооруженных сил. Мы поняли, как эффективно выстроить систему, используя имеющиеся ресурсы.
Существует ли риск, что какой-то беспилотник все же пролетит мимо или какая-то система даст сбой по чисто техническим причинам? Конечно, такой риск есть всегда. Но последние инциденты доказали, что созданный нами комплекс реально работает. Теперь главная задача — научиться безупречно владеть им, максимально используя потенциал латвийской промышленности, опыт солдат и современные технологии. Чем эффективнее мы это сделаем, тем безопаснее будет в небе и на земле.
- Вы упомянули нашу индустрию. Правильно ли я понимаю, что эти дроны-перехватчики производятся непосредственно в Латвии?
- Да, это местное производство, и без взаимного сотрудничества ничего не получится. Причем у нас в стране их производит не одно предприятие, а сразу несколько, и мы со всеми активно работаем и помогаем им развиваться. Для бизнеса наше присутствие так же важно, как и их разработки для нас: мы обеспечиваем им прямую обратную связь, благодаря чему они улучшают свои системы и могут выходить на экспорт. У наших соседей — литовцев, эстонцев, поляков — такой системы, созданной силами собственной индустрии, нет.
- Я бы использовала формулировку "наша родная индустрия".
- Я не стану утверждать, что у них вообще ничего нет, но скажу так: наше — лучше. Они не просто конкурентоспособны — они работают на опережение. Наши ребята действительно делают отличные вещи. Главное — открыто разговаривать с индустрией, ставить четкие задачи и давать предприятиям реальные возможности. Конечно, такой шанс получат не все, ведь у нас для такой небольшой страны огромный сектор оборонной промышленности — более 250 предприятий. Это впечатляющий масштаб. Значительная их часть работает на экспорт, что приносит доход государству, сохраняет рабочие места внутри страны, привлекает инвестиции в нашу экономику и, конечно, укрепляет безопасность, ведь мы первыми получаем все самое лучшее.
Безусловно, есть много нюансов, которые еще предстоит отшлифовать и подогнать, говоря простым языком. Но чем больше мы будем работать сообща, тем сильнее станем. Только тогда мы сможем обоснованно употреблять термин, который я лично не очень люблю — "дроновая сверхдержава". Чтобы стать такой державой, нужно построить мощную систему, которая охватит наземные, морские, воздушные и даже подводные беспилотники, а также перехватчики, инструкторов и специалистов, умеющих со всем этим работать. Потенциал у нас огромный.
Возможности для этого есть. Нужно лишь поддерживать этот темп и работать в тесной связке с бизнесом.
- Мы обязательно поддержим эту тему информационно, ведь большая часть латвийского общества даже не догадывается о таких вещах. И дело не в секретности, а в том, что мы редко говорим вслух о том, что нашу безопасность от чужих дронов защищают системы, созданные латвийскими руками.
- Именно так. Мы уже предлагали представителям СМИ отправиться вместе с нами в Латгалию, к Балтийской линии обороны, чтобы облететь территорию и показать, как много сделано. Также мы планировали посетить один из пунктов перехвата беспилотников, чтобы журналисты своими глазами увидели, как организована работа, и смогли донести эту информацию до жителей. Латвия находится в надежных руках.
- Не могу не задать вам несколько административно-политических вопросов, ведь они напрямую касаются темы нашего разговора. Очевидно, что на нужды обороны из государственного бюджета будет выделяться все больше средств. У меня складывается ощущение, что к вашей отрасли сейчас вполне применима знаменитая фраза экс-премьера Кришьяниса Кариньша: "Денег сейчас больше, чем когда-либо прежде". Вопрос в том, как вы справляетесь с этим объемом средств? Ведь это серьезный вопрос администрирования и контроля. Деньги есть, но всегда присутствует и соблазн потратить где-то больше, чем это реально необходимо. Как вы с этим справляетесь?
- Средств действительно больше, чем в предыдущие годы, но нужно понимать: для закрытия абсолютно всех потребностей, которые необходимы командующему для полноценного выполнения задач, денег сегодня все равно не хватает. Именно поэтому разрабатываются краткосрочные, среднесрочные и долгосрочные планы. Мы строго им следуем и расходуем средства в соответствии с приоритетностью этих оборонных нужд.
Критерии и потребности определяются со стороны Вооруженных сил и утверждаются лично командующим — он четко указывает, что именно ему необходимо. В процессе закупок поддержку оказывают наш департамент по надзору за закупками, отдел аудита, Служба военной разведки и безопасности, а при необходимости — Военная полиция. И, конечно, мы регулярно коммуницируем и привлекаем к работе специалистов Бюро по предотвращению и борьбе с коррупцией (KNAB).
- То есть, вас все-таки контролируют? Просто в обществе существует стереотип, что обычное Бюро по надзору за закупками (IUB) вас не проверяет, поскольку у министерства создана своя внутренняя система контроля.
- Мы контролируем себя сами, но при этом находимся под постоянным внешним надзором — нас точно так же проверяет Госконтроль. Поэтому я абсолютно уверен, что те финансовые средства, которые государство нам выделяет или берет в долг для обеспечения обороноспособности, мы расходуем строго по назначению.
Мы стараемся подходить к тратам максимально эффективно: не переплачивать, а тщательно все взвешивать. И оценивать нужно не только сиюминутное качество системы. Вот если взять для примера камеры, которые нас сейчас снимают: одна модель может быть чуть лучше, другая — чуть проще. В итоге мы смотрим на конечную стоимость, на то, можем ли мы это себе позволить, каков будет последующий сервис, условия обслуживания, доступность запасных частей и уровень вовлеченности местной индустрии. Соединив все эти аспекты, мы выбираем наиболее ценное и выгодное предложение. Нельзя быть просто потребителями, которые слепо тратят деньги на оборону. Оборонный сектор должен сам приносить пользу нашей экономике. Если не будет экономического развития, не будет и безопасности — государство физически не сможет выделять нам необходимые финансовые средства.
Именно поэтому через нашу промышленность, через локализацию производства, или вовлечение иностранной индустрии в производство систем и создание различных центров здесь, в Латвии, мы ищем баланс. Речь идет о базах, где эти комплексы будут обслуживаться, и где будет проходить обучение. Мы стремимся к тому, чтобы Латвия стала региональным центром и чтобы как можно больше процессов замыкалось внутри страны. Совокупность всех этих аспектов дает нам материал для аналитического выбора. Это не единоличное решение министра. У нас сформирована внутренняя группа принятия решений, в которой мы детально анализируем и обсуждаем все вопросы. И уже опираясь на анализ рисков и потенциальные методы их снижения, мы делаем окончательный выбор.
- Не так давно вы проявили смелость и публично объявили, что одна из ранее организованных закупок не соответствует поставленной цели, а расходование средств по ней неэффективно. Если можно спросить, планируете ли вы дальше оценивать и пересматривать другие прошлые решения и расходы?
- Недавно мы приняли решение по вопросу, который до этого полтора года лежал на столе и никак не продвигался. Теперь решение принято, правительство его утвердило: в Латвии будет запущено производство противотанковых мин. Это даст нашим Вооруженным силам необходимые средства защиты и одновременно принесет мощный экономический эффект. В данном случае речь шла о том, куда именно мы движемся дальше. Мы приняли правильное решение, я в этом абсолютно уверен. Производство будет открыто. Этот вопрос и так слишком долго тянулся, и возникла дилемма: либо мы, наконец, делаем это сами, либо этот проект заберут наши соседи.
- Как вам кажется — почему этот процесс так затянулся? Полтора года — это огромный срок для того, чтобы, как говорят в народе, "тянуть резину".
- Затягивание сроков могло быть вызвано недоверием, нехваткой знаний или простой неуверенностью. Мне трудно комментировать действия предшественников.
- Об этом я не думаю и не являюсь сторонником подобных теорий. Полагаю, дело, скорее, в особенностях взаимной коммуникации и в отсутствии четкого понимания, правильно ли мы поступаем.
Для меня главным ориентиром является определение потребностей со стороны командующего Вооруженными силами. Если командующий говорит, что ему это необходимо, наша задача — найти экономически наиболее выгодное, технологически продвинутое и максимально эффективное предложение, которое действительно отвечает запросу. И если эксперты Вооруженных сил заявляют, что именно с этим оснащением они готовы защищать Латвийское государство и воевать — значит им нужно доверять. Если доверия к профессионалам нет, тогда нужно самому надевать форму, обувать сапоги, идти вместе с ними в окопы и уже оттуда дискутировать.
Мы обязаны обеспечить, чтобы все было открыто, честно объяснено, а решения базировались исключительно на анализе информации и проверенных фактах. Для проверки этих данных мы при необходимости привлекаем профильные службы. И это еще один уровень контроля, о котором мы говорили.
Развитие оборонного потенциала — сложный вопрос, а спектр потребностей чрезвычайно широк. Но самое главное — принимать решения быстро. Если мы будем медлить, мы упустим свою очередь. А очередь за артиллерией, боеприпасами, перехватчиками дронов, наземными роботизированными платформами, самими беспилотниками и транспортом сейчас огромная, в то время как производителей в мире не так уж много. Каждый месяц и каждый год, который мы теряем из-за бюрократических проволочек, обходится нам не просто потерей времени — это стоит больших денег и, главное, человеческих ресурсов.
