https://lv.sputniknews.ru/20260623/pochemu-britaniya-tak-chasto-teryaet-premer-ministrov-33519867.html
Почему Британия так часто теряет премьер-министров
Почему Британия так часто теряет премьер-министров
Sputnik Латвия
Прецеденты нынешнего политического хаоса приходится искать за рубежом, потому что британская история их не знает 23.06.2026, Sputnik Латвия
2026-06-23T18:56+0300
2026-06-23T18:56+0300
2026-06-23T18:56+0300
пресс-дайджест
великобритания
аналитика
https://cdnq1.img.sputniknewslv.com/img/07e9/07/07/30618831_0:0:3070:1728_1920x0_80_0_0_10f56cb09f1f1efa2a09c41f7b928afa.jpg
РИГА, 23 июн — Sputnik. В Британии за десять лет сменились шесть премьеров, скоро уйдет седьмой. Мэй, Джонсон, Трасс, Сунак, а теперь и Стармер: каждый из них провалился по своим причинам. Но что, если более глубокая проблема кроется в самой должности? - пишет The Guardian. Полный перевод статьи выполнен порталом ИноСМИ. Премьер-министры, едва вступив в должность, уже собирались уйти в отставку. Крупные стратегические решения, стоявшие перед страной, откладывались или обходились стороной. Государственные финансы постоянно расшатывались, но все новые попытки упорядочить налоговую систему разбивались о сопротивление групп интересов, в том числе фермеров. Реформы социального обеспечения провозглашались, но затем их отменяли. Вся политика жила в атмосфере злобы и соперничества, а не практических действий. Все это время популисты ждали своего часа. Это не фрагмент будущего учебника истории о современной Британии. Это описание четвертой Французской республики, которая после трудного становления в 1946 году продержалась до 1958-го. Тогда измотанный режим передал генералу Шарлю де Голлю полномочия на создание нового государственного порядка, фактически избавив себя от дальнейших мучений. Кир Стармер уходил не так покорно: он до последнего сопротивлялся угасанию своей власти, пока победа Энди Бернема на выборах в Мейкерфилде не заставила его смириться с неизбежным. Прецеденты нынешнего политического хаоса приходится искать за рубежом, потому что британская история их не знает. "Никогда не было периода, подобного нынешнему", — отметил Энтони Селдон, автор книги "Невозможный пост? История британских премьер-министров", в которой прослеживается 300-летняя история премьерства. Да, в XVIII веке (с 1760 по 1770 год) и в XIX-м (с 1827 по 1837 год) были десятилетия, когда премьер-министры сменялись с похожей скоростью. Но смена шести, а вскоре, вероятно, и семи премьеров с 2016 года — это уникальный случай, если учитывать и более масштабный кадровый круговорот на высшем уровне. Как признает Кэт Хаддон из аналитического центра "Институт государственного управления", наступает момент, когда неэффективные премьеры сами должны уходить. Но ее тревожит и другое: саму должность можно сделать неэффективной, если не давать человеку на посту "времени, необходимого для того, чтобы учиться, управлять и доводить проекты до конца". Эффективные реформы становятся реальностью только после того, как разработаны дорожные карты, экспертные консультации использованы для подтверждения принципов и учета практических обстоятельств, законы пересмотрены, а ресурсы обеспечены и правильно распределены. А угроза отставки может отвлекать и расшатывать систему почти так же сильно, как сама отставка. Очевидное, но редко обсуждаемое последствие смены премьер-министра состоит в том, что вместе с ним автоматически меняется огромная часть других министров. За это время сменились также восемь канцлеров казначейства и девять министров иностранных дел, и это еще до возможных перестановок после ухода Стармера. К примеру, пенсионное обеспечение — это сфера, которая требует долгосрочного подхода: предполагается, что люди должны планировать, копить и накапливать права на достойную пенсию на протяжении всей жизни. Однако в Британии за пять лет сменилось девять министров, отвечающих за пенсионные вопросы. Когда Тереза Мэй потеряла большинство голосов на выборах в июне 2017 года, это поставило вопрос о ее политическом выживании, который затем висел над ней последние два года пребывания у власти. В первые месяцы своего премьерства она демонстрировала интерес к крупным социальным проблемам и подступалась к сложным темам, например к проблеме домашнего насилия, от которой слишком многие раньше отказывались. Но теперь главным аспектом стало политическое выживание, а единственной и определяющей задачей стало "заключение соглашения по Брекситу". Сегодняшние приступы мании политического цареубийства дали о себе знать еще 30 лет назад. Джон Мейджор продержался дольше Мэй — шесть с половиной лет. Но уже через два года после его прихода к власти, фунт обрушился в "черную среду". После этого борьба за выживание стала постоянной и часто велась с непредсказуемым исходом. Так что же такого в Великобритании 2020-х, что после долгого периода после ухода Мейджора, когда кризисы лидерства были скорее исключением, чем нормой, сделало премьерский пост должностью с невыполнимыми задачами? Очевидное объяснение паралича в основополагающих вопросах и неконтролируемой политической неразберихи кроется в экономических проблемах. Стагнация после финансового кризиса, несомненно, сделала арифметику государственной политики жестче. Но и многие прежние поколения считали экономическое положение страны исключительным. Инфляция 1970-х — один пример, безработица 1980-х — другой. Когда пожилой Уинстон Черчилль вернулся к власти в 1951 году, в условиях растущей экономики и полной занятости, продовольственные карточки, проблемы с платежным балансом и необходимость финансировать Корейскую войну создали самый неподъемный "премьерский портфель с задачами" в истории. Однако в те времена политика была на удивление стабильна. На выборах того года рекордные 97% голосов были примерно поровну разделены между лейбористской партией Клемента Эттли, возглавлявшей страну 20 лет, и консерваторами Черчилля, который руководил страной 15 лет. Но с тех пор простое классовое разделение послевоенного общества сменилось множеством глубоких, накладывающихся друг на друга разломов: культурных, таких как Брексит; ценностных, таких как конфликт в секторе Газа; поколенческих — между пожилыми домовладельцами и молодыми арендаторами. Сегодня, когда вся эта вражда разжигается социальными сетями, чтобы собрать, а затем удержать коалицию, требуется особое сочетание политических талантов. Программа Бориса Джонсона по выравниванию регионов была одной из таких попыток, но ему катастрофически не хватило усердия, чтобы довести ее до конца. Главный недостаток Стармера состоял в нехватке понимания и отсутствии воображения. Он решил, что общественное мнение безнадежно реакционно, и пытался впечатлить его культурным консерватизмом вместо того, чтобы сделать акцент на экономическом радикализме, который мог бы привлечь людей по обе стороны культурного разлома. Он презрительно сделал ставку на то, что людям, которые должны были составить его собственную электоральную базу, все равно выбирать не приходится, как бы сильно он их ни раздражал. Теперь с ним покончено, и появляются мучительные сомнения: способен ли вообще кто-то собрать правящую коалицию на чем-либо, кроме шовинизма. Вернемся во Францию. После того как четвертая республика уступила место пятой, голлистское правление оказалось властным и порой ограниченным, но эффективным. Был найден выход из многих проблем, которые казались неразрешимыми. Ожесточенные конфликты сохранялись и иногда вспыхивали, но теперь проблемы не просто развивались сами по себе — ими занимались. Политическая лихорадка резко утихла, а французы заслужили репутацию народа, который умеет строить дороги, мосты, железнодорожные линии и другую инфраструктуру. Ключ к реализации дальновидных политических решений, необходимых стране, заключается не в том, чтобы вычеркнуть политику отовсюду, а в том, чтобы заниматься политикой как следует. Энди Бернему стоит усвоить этот урок.
https://lv.sputniknews.ru/20260224/udar-gorluma-britanskaya-elita-spasaet-sebya-i-plan-okkupatsii-ukrainy-32242616.html
https://lv.sputniknews.ru/20190524/Nekrasov-tereza-mey-11641218.html
https://lv.sputniknews.ru/20241130/zavetam-cherchillya-verny-boris-dzhonson-khochet-prevzoyti-svoego-kumira-29235211.html
https://lv.sputniknews.ru/20230331/pyataya---raspyataya-frantsiya-dokhodit-do-tochki-nevozvrata-24600104.html
великобритания
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Новости
ru_LV
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
пресс-дайджест, великобритания, аналитика
пресс-дайджест, великобритания, аналитика
РИГА, 23 июн — Sputnik. В Британии за десять лет сменились шесть премьеров, скоро уйдет седьмой. Мэй, Джонсон, Трасс, Сунак, а теперь и Стармер: каждый из них провалился по своим причинам. Но что, если более глубокая проблема кроется в самой должности? - пишет The Guardian. Полный перевод статьи выполнен порталом
ИноСМИ.
Премьер-министры, едва вступив в должность, уже собирались уйти в отставку. Крупные стратегические решения, стоявшие перед страной, откладывались или обходились стороной. Государственные финансы постоянно расшатывались, но все новые попытки упорядочить налоговую систему разбивались о сопротивление групп интересов, в том числе фермеров. Реформы социального обеспечения провозглашались, но затем их отменяли. Вся политика жила в атмосфере злобы и соперничества, а не практических действий. Все это время популисты ждали своего часа.
Это не фрагмент будущего учебника истории о современной Британии. Это описание четвертой Французской республики, которая после трудного становления в 1946 году продержалась до 1958-го.
Тогда измотанный режим передал генералу Шарлю де Голлю полномочия на создание нового государственного порядка, фактически избавив себя от дальнейших мучений. Кир Стармер уходил не так покорно: он до последнего сопротивлялся угасанию своей власти, пока победа Энди Бернема на выборах в Мейкерфилде не заставила его смириться с неизбежным.
Прецеденты нынешнего политического хаоса приходится искать за рубежом, потому что британская история их не знает. "Никогда не было периода, подобного нынешнему", — отметил Энтони Селдон, автор книги "Невозможный пост? История британских премьер-министров", в которой прослеживается 300-летняя история премьерства.
Да, в XVIII веке (с 1760 по 1770 год) и в XIX-м (с 1827 по 1837 год) были десятилетия, когда премьер-министры сменялись с похожей скоростью. Но смена шести, а вскоре, вероятно, и семи премьеров с 2016 года — это уникальный случай, если учитывать и более масштабный кадровый круговорот на высшем уровне.
Как признает Кэт Хаддон из аналитического центра "Институт государственного управления", наступает момент, когда неэффективные премьеры сами должны уходить. Но ее тревожит и другое: саму должность можно сделать неэффективной, если не давать человеку на посту "времени, необходимого для того, чтобы учиться, управлять и доводить проекты до конца".
Эффективные реформы становятся реальностью только после того, как разработаны дорожные карты, экспертные консультации использованы для подтверждения принципов и учета практических обстоятельств, законы пересмотрены, а ресурсы обеспечены и правильно распределены. А угроза отставки может отвлекать и расшатывать систему почти так же сильно, как сама отставка.
Очевидное, но редко обсуждаемое последствие смены премьер-министра состоит в том, что вместе с ним автоматически меняется огромная часть других министров. За это время сменились также восемь канцлеров казначейства и девять министров иностранных дел, и это еще до возможных перестановок после ухода Стармера.
К примеру, пенсионное обеспечение — это сфера, которая требует долгосрочного подхода: предполагается, что люди должны планировать, копить и накапливать права на достойную пенсию на протяжении всей жизни. Однако в Британии за пять лет сменилось девять министров, отвечающих за пенсионные вопросы.
Когда Тереза Мэй потеряла большинство голосов на выборах в июне 2017 года, это поставило вопрос о ее политическом выживании, который затем висел над ней последние два года пребывания у власти.
В первые месяцы своего премьерства она демонстрировала интерес к крупным социальным проблемам и подступалась к сложным темам, например к проблеме домашнего насилия, от которой слишком многие раньше отказывались. Но теперь главным аспектом стало политическое выживание, а единственной и определяющей задачей стало "заключение соглашения по Брекситу".
Сегодняшние приступы мании политического цареубийства дали о себе знать еще 30 лет назад. Джон Мейджор продержался дольше Мэй — шесть с половиной лет. Но уже через два года после его прихода к власти, фунт обрушился в "черную среду". После этого борьба за выживание стала постоянной и часто велась с непредсказуемым исходом.
Так что же такого в Великобритании 2020-х, что после долгого периода после ухода Мейджора, когда кризисы лидерства были скорее исключением, чем нормой, сделало премьерский пост должностью с невыполнимыми задачами?
Очевидное объяснение паралича в основополагающих вопросах и неконтролируемой политической неразберихи кроется в экономических проблемах. Стагнация после финансового кризиса, несомненно, сделала арифметику государственной политики жестче. Но и многие прежние поколения считали экономическое положение страны исключительным. Инфляция 1970-х — один пример, безработица 1980-х — другой.
Когда пожилой Уинстон Черчилль вернулся к власти в 1951 году, в условиях растущей экономики и полной занятости, продовольственные карточки, проблемы с платежным балансом и необходимость финансировать Корейскую войну создали самый неподъемный "премьерский портфель с задачами" в истории.
Однако в те времена политика была на удивление стабильна. На выборах того года рекордные 97% голосов были примерно поровну разделены между лейбористской партией Клемента Эттли, возглавлявшей страну 20 лет, и консерваторами Черчилля, который руководил страной 15 лет.
Но с тех пор простое классовое разделение послевоенного общества сменилось множеством глубоких, накладывающихся друг на друга разломов: культурных, таких как Брексит; ценностных, таких как конфликт в секторе Газа; поколенческих — между пожилыми домовладельцами и молодыми арендаторами.
Сегодня, когда вся эта вражда разжигается социальными сетями, чтобы собрать, а затем удержать коалицию, требуется особое сочетание политических талантов. Программа Бориса Джонсона по выравниванию регионов была одной из таких попыток, но ему катастрофически не хватило усердия, чтобы довести ее до конца.
Главный недостаток Стармера состоял в нехватке понимания и отсутствии воображения. Он решил, что общественное мнение безнадежно реакционно, и пытался впечатлить его культурным консерватизмом вместо того, чтобы сделать акцент на экономическом радикализме, который мог бы привлечь людей по обе стороны культурного разлома. Он презрительно сделал ставку на то, что людям, которые должны были составить его собственную электоральную базу, все равно выбирать не приходится, как бы сильно он их ни раздражал.
Теперь с ним покончено, и появляются мучительные сомнения: способен ли вообще кто-то собрать правящую коалицию на чем-либо, кроме шовинизма.
Вернемся во Францию. После того как четвертая республика уступила место пятой, голлистское правление оказалось властным и порой ограниченным, но эффективным. Был найден выход из многих проблем, которые казались неразрешимыми.
Ожесточенные конфликты сохранялись и иногда вспыхивали, но теперь проблемы не просто развивались сами по себе — ими занимались. Политическая лихорадка резко утихла, а французы заслужили репутацию народа, который умеет строить дороги, мосты, железнодорожные линии и другую инфраструктуру.
Ключ к реализации дальновидных политических решений, необходимых стране, заключается не в том, чтобы вычеркнуть политику отовсюду, а в том, чтобы заниматься политикой как следует. Энди Бернему стоит усвоить этот урок.
