https://lv.sputniknews.ru/20260616/russkoyazychnye-roditeli-opasayutsya-perekhoda-shkol-na-estonskiy-33446584.html
Русскоязычные родители опасаются перехода школ на эстонский
Русскоязычные родители опасаются перехода школ на эстонский
Sputnik Латвия
Ответственность за обучение и дополнительная нагрузка не должны полностью ложиться на плечи семьи 16.06.2026, Sputnik Латвия
2026-06-16T20:02+0300
2026-06-16T20:02+0300
2026-06-16T20:02+0300
новости балтии
эстония
эстонский язык
русский язык
школа
исследование
https://cdnq1.img.sputniknewslv.com/img/938/26/9382677_0:0:2601:1464_1920x0_80_0_0_9439f1676f6e1494e6128386f58e72cc.jpg
РИГА, 16 июн — Sputnik. Профессор Тартуского университета Бируте Клаас-Ланг в течение последних нескольких лет вместе с коллегами изучала отношение русскоязычных семей к происходящим изменениям. Еще полтора года назад почти половина иноязычного населения отрицательно относилась к образовательной реформе. В начале исследования рабочая группа Клаас-Ланг также столкнулась с резким сопротивлением во время дискуссионных вечеров. Многие участники отрицали необходимость изучения эстонского языка и надеялись на изменение политической ситуации. "Особенно в Ида-Вирумаа раньше отношение было таким: говорите что хотите – будут новые выборы, придет новая городская власть, и все это пройдет. В 2025 году такого отношения уже не было", – рассказала Клаас-Ланг. К настоящему моменту общественный фон изменился: на место прежней агрессии пришли практические вопросы, касающиеся школьной жизни и организации учебного процесса. Страх родителей детей, посещающих детсад и первый класс, перед новой средой в значительной степени исчез. Однако вторая школьная ступень по-прежнему вызывает у матерей и отцов неуверенность. "Еще одним существенным отличием стало то, что если два года назад тревога и страх были абстрактными, то к 2025 году опасения, связанные с четвертым и пятым классами, превратились в конкретные примеры", – пояснила профессор. Школы, в которых преподавали на эстонском и русском языках, десятилетиями существовали в стране строго раздельно. У родителей, выросших в этой системе, нет личного опыта жизни в условиях, в которых язык обучения и язык семьи различаются. Кроме того, в четвертом классе учеников ожидает резкое изменение организации учебного процесса: на смену одному классному руководителю приходит несколько учителей-предметников, а детям приходится быстро изучать терминологию на эстонском языке на таких предметах, как природоведение или история. Родители опасаются, что дети, которые недостаточно владеют эстонским языком, начнут отставать от сверстников. Пробелы в знаниях могут стать препятствием для дальнейшего образования, а на рынке труда такие молодые люди окажутся в условиях неравной конкуренции. "Если цель перехода на образование на эстонском языке заключается в создании равных возможностей для продолжения обучения и выхода на рынок труда независимо от родного языка, то у родителей возникает большой вопрос относительного того, что образование, которое получает ребенок, ранее не обучавшийся на эстонском языке, может оказаться неконкурентоспособным. Это означает, что четвертый и пятый классы, а в дальнейшем и шестой класс, имеют исключительно важное значение", – подчеркнула Клаас-Ланг. По ее словам, для разрешения этой проблемы школы должны адаптироваться к новым потребностям. Ответственность за обучение и дополнительная нагрузка не должны полностью ложиться на плечи семьи. В качестве примера она привела столичные учебные заведения с системой школ полного дня и групп продленного дня. Клаас-Ланг подчеркнула, что массовый наем репетиторов не является устойчивым решением проблемы. "Важно, чтобы на родителей не ложилась вызывающая стресс обязанность дополнительно заниматься с детьми дома или нанимать тьюторов и репетиторов, что в русских семьях становится все более распространенным явлением – не скажу, что вошло в моду, но это продиктовано необходимостью. То же самое отмечали и учителя: необходимо, чтобы учителя-предметники и учителя эстонского как второго языка сотрудничали между собой, чтобы обучение проводилось в небольших группах и чтобы в классах работали помощники учителей", – сказала исследователь. Однако поддержки, предоставляемой в школе, недостаточно для полноценного освоения языка. Мотивация учеников быстро снижается, если они могут практиковать государственный язык только в формальной обстановке, общаясь с учителем. Профессор отметила, что особенно актуальна эта проблема для Ида-Вирумаа. "Язык не должен использоваться только в школе, должна существовать возможность говорить на нем и за пределами школы. Это очень важная сфера сотрудничества между министерствами, чтобы в Ида-Вирумаа предлагались кружки и другие виды досуговой деятельности на эстонском языке", – добавила Клаас-Ланг.
https://lv.sputniknews.ru/20260514/v-talline-sokraschaetsya-kolichestvo-russkoyazychnykh-klassov-33095762.html
https://lv.sputniknews.ru/20260218/borba-za-estonskiy-yazyk-v-ptu-idet-s-peremennym-uspekhom-32211105.html
https://lv.sputniknews.ru/20260304/skolko-stoit-vyrastit-rebenka-v-latvii-32304310.html
эстония
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
2026
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Новости
ru_LV
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
Sputnik Латвия
media@sputniknews.com
+74956456601
MIA „Rossiya Segodnya“
новости балтии, эстония, эстонский язык, русский язык, школа, исследование
новости балтии, эстония, эстонский язык, русский язык, школа, исследование
Русскоязычные родители опасаются перехода школ на эстонский
Ответственность за обучение и дополнительная нагрузка не должны полностью ложиться на плечи семьи
РИГА, 16 июн — Sputnik. Профессор Тартуского университета Бируте Клаас-Ланг в течение последних нескольких лет вместе с коллегами изучала отношение русскоязычных семей к происходящим изменениям.
Еще полтора года назад почти половина иноязычного населения отрицательно относилась к образовательной реформе. В начале исследования рабочая группа Клаас-Ланг также столкнулась с резким сопротивлением во время дискуссионных вечеров. Многие участники отрицали необходимость изучения эстонского языка и надеялись на изменение политической ситуации.
"Особенно в Ида-Вирумаа раньше отношение было таким: говорите что хотите – будут новые выборы, придет новая городская власть, и все это пройдет. В 2025 году такого отношения уже не было", – рассказала Клаас-Ланг.
К настоящему моменту общественный фон изменился: на место прежней агрессии пришли практические вопросы, касающиеся школьной жизни и организации учебного процесса.
Страх родителей детей, посещающих детсад и первый класс, перед новой средой в значительной степени исчез. Однако вторая школьная ступень по-прежнему вызывает у матерей и отцов неуверенность.
"Еще одним существенным отличием стало то, что если два года назад тревога и страх были абстрактными, то к 2025 году опасения, связанные с четвертым и пятым классами, превратились в конкретные примеры", – пояснила профессор.
Школы, в которых преподавали на эстонском и русском языках, десятилетиями существовали в стране строго раздельно. У родителей, выросших в этой системе, нет личного опыта жизни в условиях, в которых язык обучения и язык семьи различаются.
Кроме того, в четвертом классе учеников ожидает резкое изменение организации учебного процесса: на смену одному классному руководителю приходит несколько учителей-предметников, а детям приходится быстро изучать терминологию на эстонском языке на таких предметах, как природоведение или история.
Родители опасаются, что дети, которые недостаточно владеют эстонским языком, начнут отставать от сверстников. Пробелы в знаниях могут стать препятствием для дальнейшего образования, а на рынке труда такие молодые люди окажутся в условиях неравной конкуренции.
"Если цель перехода на образование на эстонском языке заключается в создании равных возможностей для продолжения обучения и выхода на рынок труда независимо от родного языка, то у родителей возникает большой вопрос относительного того, что образование, которое получает ребенок, ранее не обучавшийся на эстонском языке, может оказаться неконкурентоспособным. Это означает, что четвертый и пятый классы, а в дальнейшем и шестой класс, имеют исключительно важное значение", – подчеркнула Клаас-Ланг.
По ее словам, для разрешения этой проблемы школы должны адаптироваться к новым потребностям. Ответственность за обучение и дополнительная нагрузка не должны полностью ложиться на плечи семьи. В качестве примера она привела столичные учебные заведения с системой школ полного дня и групп продленного дня.
Клаас-Ланг подчеркнула, что массовый наем репетиторов не является устойчивым решением проблемы.
"Важно, чтобы на родителей не ложилась вызывающая стресс обязанность дополнительно заниматься с детьми дома или нанимать тьюторов и репетиторов, что в русских семьях становится все более распространенным явлением – не скажу, что вошло в моду, но это продиктовано необходимостью.
То же самое отмечали и учителя: необходимо, чтобы учителя-предметники и учителя эстонского как второго языка сотрудничали между собой, чтобы обучение проводилось в небольших группах и чтобы в классах работали помощники учителей", – сказала исследователь.
Однако поддержки, предоставляемой в школе, недостаточно для полноценного освоения языка. Мотивация учеников быстро снижается, если они могут практиковать государственный язык только в формальной обстановке, общаясь с учителем. Профессор отметила, что особенно актуальна эта проблема для Ида-Вирумаа.
"Язык не должен использоваться только в школе, должна существовать возможность говорить на нем и за пределами школы. Это очень важная сфера сотрудничества между министерствами, чтобы в Ида-Вирумаа предлагались кружки и другие виды досуговой деятельности на эстонском языке", – добавила Клаас-Ланг.
