РИГА, 4 мар — Sputnik. Заявители считают, что обязательство создавать определенное количество радио- и телепрограмм на языках меньшинств снижает ценность латышского языка как единственного государственного в демократическом обществе и угрожает госбезопасности. Это означает, что оспариваемые нормы не соответствуют словам "латышский язык как единственный государственный язык", содержащимся в преамбуле Конституции и статье 4 Конституции.
Участие в дебатах в Конституционном суде принял Эдвардс Смилтенс ("Объединенный список"), напомнив, что "Концепция национальной безопасности 2023" установила недвусмысленное обязательство – обеспечить, чтобы с 1 января 2026 года контент государственных СМИ создавался на латышском языке и на языках, входящих в европейское культурное пространство. Однако на практике это требование не соблюдается, поскольку ответственные учреждения "фактически допустили игнорирование обязательства, указанного в концепции, что прямо противоречит политике государственной безопасности".
По словам Смилтенса, из неких секретных документов известно, что стратегическая цель России — предотвратить сокращение использование русского языка в Латвии, и это важный инструмент поддержания российского влияния. Следовательно, любые действия, способствующие сохранению русского языка в СМИ, должны также оцениваться в контексте нацбезопасности.
Несмотря на вышесказанное, 26 февраля 2026 года в Даугавпилсе открылась латгальская редакция латвийского объединенного общественного СМИ, которая создает контент на латышском, латгальском и русском языках. Таким образом, на практике целенаправленно развивается и поддерживается использование русского языка, считает Смилтенс.
"Минкультуры в своем письменном заключении пояснило, что общественный запрос без контента на русском языке вообще невозможен. Это означает, что "Концепция национальной безопасности 2023" — пустая фраза, если даже Министерство культуры Латвийской Республики выступает за русский язык. Логика Министерства культуры такова: "Норма не налагает обязательств, но принцип, содержащийся в этой норме, является обязательным". Похоже, ни законодатель, ни исполнительная власть не понимают, является ли русский язык в средствах массовой информации правом или обязанностью", — заявил Смилтенс.
Он также процитировал письменное заключение Агентства латышского языка. Эксперты агентства пришли к выводу, что существование двух параллельных информационных пространств в Латвии не только поддерживает коммуникационные барьеры между носителями латышского и русского языков, но и разделяет общество, препятствует формированию гражданского сознания и процессу социальной интеграции, а также напрямую угрожает использованию и развитию латышского языка в общественном пространстве.
"Ситуация еще больше осложняется тем, что закон не определяет языковые пропорции в общественных СМИ, оставляя этот вопрос на усмотрение соглашений между общественными СМИ и Советом общественных электронных СМИ (SEPLP)", — уверен Смилтенс.
По его мнению, деятельность SEPLP создает "юридически дефектные нормы, содержание и применение которых представляют собой реальную и прямую, а не гипотетическую угрозу основополагающей ценности латышского государства, закрепленной в Конституции, — латышскому языку как единственному государственному языку".
SEPLP когда-то поддержал программу на русском языке
Глава SEPLP Санита Уплея-Йегермане во время разбирательства в Конституционном суде указала, что возвращение к радио на русском языке было бы возможно, если бы SEPLP за это проголосовал, поскольку закон этого не запрещает.
Глава Национального совета по электронным СМИ Иварс Аболиньш, который систематически борется с русским языком, заявил на суде, что оспариваемое регулирование может в любой момент привести к возвращению к модели двухобщинного государства, в котором русский язык фактически приобретает статус второго государственного языка, поскольку такой исход зависит только от голосования членов SEPLP (всего в Совете три члена — ред). Несколько лет назад SEPLP активно выступал за отдельную программу на русском языке — это не удалось осуществить лишь из-за нехватки средств.
Аболиньш считает, что контент на русском языке в государственных СМИ Латвии содержит элементы манипулятивных сообщений, изображающих Латвию как несостоявшееся и неудавшееся государство. Это не разнообразие мнений, а инструмент информационного влияния, напрямую угрожающий нацбезопасности, уверен Аболиньш.
Русский никогда не угрожал латышскому
После дебатов в суде последовали реплики, время которых использовали как Эдвардс Смилтенс, так и представитель Сейма, сотрудница Юридического бюро Лаура Ямбушева. Она подчеркнула, что русский язык никогда не угрожал существованию латышского языка. "Общественные СМИ представляют все общество в целом, а общество формируется не одним языком, а контентом, созданным на основе общих ценностей, который формирует общее видение общества. В своем выступлении заявители неоднократно говорили об использовании русского языка, но я хотела бы еще раз подчеркнуть мнение Сейма о том, что оспариваемая норма касается не русского языка, а принципа создания общественного запроса и внедрения в контент различных языков меньшинств, одним из которых является и русский язык".
Далее последовали высказывания Ямбушевой как о независимости общественных СМИ, как об их контроле, "насколько это соответствует их независимости", так и о совершенно разных информационных пространствах. "Мы не можем стремиться к созданию единого информационного пространства, мы должны учитывать множество слоев и потребностей общества. Сейм считает, что общественное СМИ отражает те же ценности — будь они представлены на латышском или русском языке, — подчеркнула Ямбушева, — более того, никогда не была обнаружена угроза латышскому языку в СМИ".
Решение Конституционного суда будет оглашено 30 марта 2026 года. Посмотрим, сколько в Латвии латышей.